крупной индустрии оказывается вполне применим труд слепых.
Это и есть то здоровое, сильное в европейской и американской специальной
педагогике, на что я ссылался. Это необходимо усвоить в нашей специальной школе.
Но надо сказать, что все Достижения направляются до сих пор во всех странах по
линии, глубоко чуж дой нам в своей основе. Вы знаете, под каким резким углом
стоит наше социальное воспитание к воспитанию американскому и немецкому. В
зависимости от общего направления использование новой педагогической техники и
должно пойти по совершенно иному пути, оно должно быть повернуто на 180°. Я не
стану сейчас намечать конкретно, в чем этот путь будет выражаться, потому что
пришлось бы повторять азбучные истины общей социальной педагогики, на основе
которых строится и утверждается в ся наша система социального воспитания. Я
позволю только указать, что единственным принципом здесь остается преодоление
или компенсация соответствующих дефектов и что педагогике приходится
ориентироваться не столько на недостаток и болезнь, сколько на норму и на
здоровье, сохранившееся у ребенка.
В чем же наше самое коренное расхождение с Западом в этом вопросе? Только в
том, что там это вопросы социального призрения, для нас же это вопросы
социального воспитания. Там это вопрос помощи калеке и социальная страховка от
преступника и нищего, у н ас это общий закон трудового воспитания. Изжить
филантропически-инвалидный взгляд крайне трудно. Часто встречаются утверждения,
что биогенные случаи представляют интерес не столько для специального
воспитания, сколько для социального призрения. В этом и заключается коренная
неправда прежней постановки вопроса. Вопрос воспитания физически дефективных
детей находится до сих пор в загоне главным образом потому, что более спешные
вопросы в первые годы революции требовали нашего внимания. Сейчас настало время
широко поставить этот вопрос в поле общественного внимания.
Глава третья
К психологии и педагогике детской дефективности
Всякий телесный недостаток - будь то слепота, глухота или врожденное
слабоумие - не только изменяет отношение человека к миру, но прежде всего
сказывается на отношениях с людьми. Органический дефект, или порок, реализуется
как социальная ненормальнос ть поведения. Даже в семье слепой и глухой ребенок
есть прежде всего особенный ребенок, к нему возникает исключительное, необычное,
не такое, как к другим детям, отношение. Его несчастье раньше всего изменяет
социальную позицию в семье. И это складыва ется не только в тех семьях, где на
такого ребенка смотрят, как на тяжелую обузу и наказание, но и в тех, где слепое
дитя окружают удвоенной любовью, удесятеренной заботливостью и нежностью. Именно
там эти повышенные дозы внимания и жалости есть тяжел ый груз для ребенка и
ограда, отделяющая его от остальных детей. В. Г. Короленко (2) в известной
повести о слепом музыканте правдиво показал, как слепой ребенок стал центром
семьи, ее бессознательным деспотом, с малейшей прихотью которого
сообразовывалось все в доме.
В дальнейшем телесный недостаток вызывает совершенно особую социальную
установку, чем у нормального человека. Нарушение в "соотносительной
деятельности", по выражению В. М. Бехтерева, человека в мире оказывается на деле
тяжким нарушением всей системы социальных соотношений. Все связи с людьми, все
моменты, определяющие "геометрическое" место человека в социальной среде, его
роль и судьбу как участника жизни, все функции бытия перестраиваются под новым
углом. Физический дефект вызывает как бы социа льный вывих, совершенно
аналогичный телесному вывиху, когда поврежденный член - рука или нога - выходит
из сустава, когда нарушается правильное питание и нормальные отправления, когда
грубо разрываются обычные связи и сочленения и функционирование орг ана
сопровождается болью и воспалительными процессами. Об этом свидетельствуют как
вдумчивые признания самих слепых и глухих, так и простейшее повседневное
наблюдение за жизнью дефективных детей и данные психологического научного
анализа. К сожалению, до сих пор и в научной педагогической литературе, и в
общем представлении вопросы детской дефективности ставились и решались большей
частью как биологическая проблема. Физический недостаток изучался главным
образом со стороны тех изменений, которые он вносит в биологический строй
личности, в ее отношения с природно-физическим миром. Педагоги всегда говорили в
этом случае о той компенсации, которой воспитание может возместить одно из
нарушенных отправлений организма. Вопрос, таким образом, ставился в узких
пределах данного организма, в котором с помощью воспитания должны быть
сформированы известные навыки, компенсирующие недостаток вроде того, как при
удаленной почке другая принимает на себя часть ее функций.
