Стэши раздражённо тряхнула головой. Картинка не складывалась, как ни меняй местами элементы мозаики. Люди наподобие Ленни всегда были слишком осторожны – такие не пытаются влезть в губернаторский дом, чтобы поставить ещё одну галочку в списке жертв, а терпеливо выжидают, когда добыча сама шагнёт в яму, полную заточенных кольев.
– Тем не менее на суде вы ничего не отрицали, – вскинула она брови. – Признали вину, и всё. И вы плохо выглядели.
– Голова раскалывалась. Я имя своё и то с трудом вспомнил. Судья всё трещал без перерыва… Просто хотелось, чтобы он наконец заткнулся, знаете. Думал, что блевану. И ещё свет этот… Постоянно слепил.
Угадала.
Время от времени она и сама мучилась из-за мигрени и хорошо знала, каково это – лежать в полной темноте, изнемогать от каждой накатывающей волны боли и ждать, когда же наконец станет немного легче.
– А до этого у вас часто бывали мигрени?
– Что? Так вот как это дерьмо называется… До суда – ни разу.
Странно. Подобное не могло возникнуть безо всякой на то причины. Если столь мощная головная боль обрушилась на Ленни впервые, ничего удивительного, что он со всем согласился, лишь бы она прекратилась.
– Вы принимали что-то перед судом? Какие-то новые таблетки?
– Я здоров как бык, мисс Макнамара.
Теперь Стэши совершенно ничего не понимала.
– В таком случае… – замялась она, – когда боль прекратилась?
– Когда вынесли приговор. Удар молотка – и всё. Понял, что можно не бояться продемонстрировать всем свой охренительный внутренний мир.
Оба ненадолго замолчали. Множество вопросов вертелось у Стэши на языке, но она знала, что задавать их нет никакого смысла – Ленни не сумеет ответить. Он же, вероятно, в мыслях вернулся в зал суда и теперь снова переживал всё, что тогда довелось испытать. Лицо его исказилось от едва подавляемого гнева.
– Вам пора, – помедлив, сказал Ленни. – Думаю, больше ничего нового вы от меня не узнаете.
– Ещё один вопрос.
– Валяйте.
– Как считаете, кому могли помешать Хьюзы?
– Кому угодно. Будто вам этот вариант не приходил в голову, серьёзно… Шон был хорошим честным мужиком, а в политике таких не любят.
Сигарета в пальцах Ленни давно прогорела до самого фильтра, и он потушил окурок прямо о столешницу. Весь пепел осыпался ему на брюки. Ленни раздражённо отряхнул их, но только испачкался ещё сильнее – на штанинах осталось две серых полосы.
Стэши, пользуясь тем, что он отвлёкся, рассматривала гостиную. Ничего, за что было бы зацепиться глазу. На полке, покрытые толстым слоем пыли, стояли награды Ленни – всё-таки бейсболистом он был превосходным. Но лучше бы не доставал биту за пределами поля. Тогда, может, и не вырос бы тем, кем вырос…
Интересно, как вообще человек из счастливой полной семьи становится серийным убийцей? Когда «Вестник Луизианы» спросил об этом, Ленни отшутился. О родителях не сказал ни слова – не считая того, что в их доме ни в чём не нуждался и начал играть в бейсбол с подачи отца.
– Налюбовались?
Она резко обернулась. Ленни рассматривал её, и в его глазах мелькнуло что-то нехорошее, почти животное.
– А вы?
– Осторожнее, Стэши, – посоветовал он, отбросив былую любезность. – Я уже слышу треск льда под ногами.
– Простите.
Хотелось, конечно, в очередной раз пошутить – единственный защитный механизм, который срабатывал в её жизни так часто и так удачно, – но чутьё подсказывало, что лучше заткнуться. Конечно, Ленни не убил бы её – кому захочется, едва оказавшись на свободе, снова вернуться в тюрьму?
Но мог, в конце концов, и покалечить. Счесть это своеобразным воспитательным моментом.
– Уходите, – Ленни махнул рукой куда-то в сторону коридора. – Где выход, вроде бы знаете.
– Спасибо, что согласились поговорить.
– Да пожалуйста.
Стэши прошла к двери, стараясь ступать медленно и спокойно. Дом Дикинсонов показался ей в этот миг невыносимо тесным, и чудилось, будто стены сжимаются всё сильнее, пытаясь её раздавить. Хотелось выбежать наружу и глотнуть свежего воздуха.
– Прощайте, – сказала она у порога.
Из глубины дома донёсся короткий хриплый смешок.
– Думаю, что всё-таки «ещё увидимся». Город маленький, где-нибудь да столкнёмся нос к носу…
Его слова Стэши предпочла оставить без ответа. Их разговор, если подумать, был довольно безобиден, но в эту минуту меньше всего на свете она хотела когда-нибудь снова увидеть Ленни Дикинсона.
Вернувшийся в родной город серийный убийца не был единственной проблемой Алекса, но играючи занял первое место в их перечне. Прошло всего несколько дней с того момента, как Дикинсона привезли в Хэллгейт, а горожане уже зачастили с жалобами. Попытки объяснить, что полиция не может сделать ровным счётом ничего, пока дело не пересмотрят, результата не дали – обозлённые жители, среди которых были и родственники убитых женщин, продолжали осаждать участок.
Кроме того, у дома Дикинсона пришлось выставить патруль после того, как пара крепких ребят повыбивали оконные стёкла и попытались забраться внутрь. Это едва не закончилось кровопролитием: к непрошеным гостям Дикинсон, как оказалось, был готов и встретил их с заряженной пушкой.
