Алексу по-прежнему не давало покоя лишь одно — как уцелела Мэйв. Закрытые двери не оставляли ей ни единого шанса.
Мэр, как выяснилось, думал о том же самом.
— Если вы не возражаете, я ненадолго прервусь, — сказал он безукоризненно вежливо. — Потому что теперь в моей истории появилось небольшое белое пятнышко. Мисс Хьюз, как вам удалось вырваться из запертого дома?
Стэши не торопилась с ответом. Она перевела взгляд на Рэйлин, дождалась благосклонного кивка — и только потом заговорила:
— Рэй вытащила меня. Я спустилась на первый этаж, заметалась, не зная, куда бежать. Огонь был повсюду. И тут она схватила меня за руку и потянула к окну, а потом вытолкнула… Внизу ждал Дэйв.
— Его помощь очень пригодилась, — Рэй скривила губы. — Чёртова балка рухнула мне прямо на спину.
Теперь стало ясно, почему она так неожиданно оставила пост шерифа и исчезла со всех радаров, почему оказалась в инвалидной коляске. Пожалуй, ей даже повезло: балка могла перебить позвоночник с концами, и тогда Рэй либо умерла бы на месте, либо навсегда осталась калекой.
Глядя на неё, Алекс понял вдруг, что от раздражения, которое когда-то вызывала у него эта женщина, не осталось и следа. Рэй восхищала его. Да, она дружила с Хьюзами — но могла бы и не рисковать собственной жизнью, чтобы спасти чужую. Единицы пошли бы на такое не раздумывая, и никто не стал бы винить Рэй, развернись она в последний момент.
И всё же она не колебалась. Заработала страшную травму, не знала, оправится ли — но вытащила из горящего дома ту, кто вскоре превратился в журналистку по имени Анастейша Макнамара.
— Допустим, допустим, — покивал мэр. — И всё же кое-что мне по-прежнему непонятно. Ты решила немного поиграть в героиню, Рэйлин — и сработала как надо. Но девочка была чертовски узнаваема. И вот она возвращается в Хэллгейт, ходит по тем же улицам, общается с теми же людьми — но никто не понимает, что перед ними Мэйв Хьюз? Нонсенс!
Рэй оглядела его так внимательно, будто прикидывала, стоит ли он правды.
— Афина, — сказала она нехотя. — Я попросила её об одолжении, и она не стала отказывать.
— Это ритуал сокрытия? — вдруг вклинилась в разговор Джин. — Он, правда ведь? Я читала об этом кое-что!
— Да, это он. Сложная, почти невыполнимая вещь. Но, если всё сделать правильно, человек становится неузнаваемым для остальных. Они понимают, что лицо знакомое, и не представляют, где видели его раньше. Исключения — фото и видео. Перестаёт действовать, лишь когда человек сам признаётся, кто он на самом деле.
Вспомнилось, с каким облегчением вздохнула Стэши, узнав о неработающих камерах в участке. Вспомнилась и единственная фотография, на которой удалось её запечатлеть — с разбитым, распухшим до неузнаваемости лицом. Ничего удивительного, что Алекс не понял, кто на снимке.
Ритуал сокрытия, вот оно как.
Полезная штука: можешь спокойно вернуться в город, где тебе кто-то до сих пор желает смерти, и искать этого человека как ни в чём не бывало. Интересно, сколько раз Стэши смеялась про себя, наблюдая, как собеседник силится назвать её настоящее имя, которое так и вертится на языке? Отчего-то от этой мысли Алексу стало противно. Она, наверное, и над ним потешалась.
— Только это черномагический ритуал, — добавила Джин шёпотом. — Очень сложный. Отнимает почти все силы, приходится восстанавливаться несколько месяцев.
— Но ведь Афина — белая ведьма?
— Так тоже можно. Это чёрные ведьмы не могут обращаться к ритуалам, которые требуют белого дара, а в обратную сторону всё работает прекрасно. Просто… Для ведьмы вроде Афины это — отречение от собственных принципов. Она должна переступить через себя, чтобы всё получилось. Бесследно такое не проходит.
Джин горько улыбнулась.
— Наверное, поэтому Афина и перестала быть Верховной, — подытожила она.
Алекс попытался представить, что пришлось пережить Афине Гудвин. Теперь понятно, откуда взялась эта глубокая, почти безграничная печаль в её взгляде, почему она, статная и всегда спокойная, порой казалась сломленной. Мало кто замечал это, однако Алекс иногда видел, что невозмутимость Афины давала сбой. Тогда он порывался спросить, что же произошло, и не решался — они не были ни друзьями, ни даже приятелями. В конце концов, она просто помогала его отцу.
Но, с другой стороны, этот ритуал спас ей жизнь. Не оставь Афина место Верховной — одна из послушных марионеток Юджины явилась бы за ней. К тому же ведьмы, вероятно, чувствовали, когда одна из них теряла силы. Юджина просто сочла её безопасной и решила не тратить зря драгоценный ресурс.
Везение на грани чуда, что и говорить. Хотя можно ли назвать случившееся везением?
— А эта ведьма куда умнее, чем казалась на первый взгляд, — протянул мэр задумчиво. — По крайней мере, она до сих пор жива. Так на чём я остановился?.. Ах да, пожар. Коннор сделал свою работу, вернулся в «Луизианский приют», и, насколько мне известно, Юджина велела ему забыть о случившемся. Обычно это действовало. Из последствий — несколько дней головной боли, всего-то. А я… Что ж, у меня появился повод для праздника. Шонни наконец подох.
