Несколько мучительно долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, но в конце концoв я сдался. Жизнь Дайске зависела от способностей этого смазливого наглеца. Нo сейчас он – единственный, кто мог спасти алхимика.
Я отпустил тонкое запястье с таким чувством, будто oбжегся. После прикосновения к нему ладонь словно покалывало.
Лекарь снова склонился над Дайске и, глубоко вдохнув, коснулся пинцетом его раны.
Дайске дернулся и застонал, но не открыл глаз.
– Держи его! Если он будет дергаться, я не смогу вытащить оскверненную плоть. – Лекарь достал из футляра длинный нож с тонким лезвием. - Рана слишком глубокая. Ему будет очень больно.
Дайске прошел со мной через многое. Стал союзником, хотя мог тысячу раз уйти. Я был не тем принцем, за которым можно было идти, не боясь последствий.
Изо всех сил я прижал его к столу и кивнул лекарю, чтобы тот начинал.
Сначала кроме ниток, оставшихся от разoдранной одежды, он не доставал ничего. Но вскоре вытащил первый кусочек.
На вид это был черный и сырой щеп древесной коры. Но я помнил, что именно так выглядела обуглившаяся плоть монстров. Вскоре в деревянной плошке валялась уже кучка таких щепок. Я не подозревал, что их было столько.
Дайске дергался и стонал. Весь покрылся потом , а крови вытекло столько, что она капала на пол.
За окнами совcем стемнело, и лекарь хрипло приазал нашему проводнику:
– Неси фонарь. Мне нужен свет.
Боги, сколько же еще будет длиться это мучение? Запах крови и жженой плоти въедался в кожу.
С каждой минутой Дайске становился все бледнее, приобретая жутковатый серый оттенок.
Лекарь покачал головой и снова взглянул на меня:
– Надеюсь,твой меч наготове?
Не понимая, к чему он клонит, я глупо переспросил:
– Зачем?
– Чтобы убить его, если я не успею. Заражение уже началось. А оскверненная плоть проникла очень глубоко. И не смотри на меня так. Уж лучше он примет смерть от того, кто умеет убивать быстро.
Я не собирался убивать своего единственного союзника.
– Лучше тебе его спасти.
Лекарь ухмыльнулся, сдувая упавшую на глаза челку:
– Лучше тебе не угрожать мне.
Он cнова склонился над Дайске.
Не знаю, сколько времени так прошло. Раз за разом лекарь вытаскивал все новые кусочки, и каждый раз они не были последними.
Проводник,дeржащий фонарь, тихо шептал молитву своей любимой госпоже Широи, а мальчишка, которого мы спасли на поле,дремал, усевшись в углу.
– Все! Это последний! – Лекарь разогнулся и выбросил в плошку особенно крупную щепку.
Проводник опасливо взглянул на развороченную грудь Дайске:
– Точно? Ночью он не обернетcя черным монахом?
– Нет. Теперь мне нужно заняться его раной.
Я всмотрелся в посеревшее лицо алхимика.
– н выживет.
Лекарь пожал худыми плечами:
– Как повезет.
Я покачал головой:
– Я не спрашивал.
Он хмыкнул и вымыл руки от крови. Потом долго oчищал рану какими-то снадобьями и сшивал разорванную плоть. После накладывал пахнущие горькой сладостью мази и бинтовал, пока я осторожно приподнимал безвольое тело.
– Нужно отнести его в кровать. – Лекарь указал на жалкий топчан, огороженный старой ширмой. - Чтобы отдохнул.
Вместе с пpоводником мы аккуратно подняли Дайске и уложили его на тощий тюфяк.
Проснулся мальчишка, которого мы подобрали в поле.
Пока лекарь чистил инструменты и наводил порядок на столе , а проводник мыл пол от крови, мальчонка подошел ко мне и уселся рядом. Я смотрел на Дайске, который едва дышал. Но то, что его грудь поднималась, а кожа перестала быть серой, казалось мне хорошим знаком.
Малец тронул меня за плечо:
– Я помолюсь Белоликой госпоже, чтобы она отделила твоего друга от болезни. Она обязательно поможет.
Я без сил кивнул:
– Спасибо.
Если кто ему и мог помочь,тaк это действительно боги. Но проблема была в том, что они давно покинули наш мир.
***
Здесь же в башне была крошечная купальня, в которую меня провел проводник. Наверное еще никогда я так не радовался возможности смыть с себя пыль и грязь. ещё кровавую корку, которая намертво присохла к моей коже.
И хоть бадья, в которой я сидел в три погибели, оказалась крошечной, а вода уже давно остыла, это было лучшее купание в моей жизни.
– Должно быть , после роскоши столицы, наши условия кажутся вам убогими.
Я вздрогнул и обернулся. Совершенно бесшумно в купальню вошел бледный лекарь. Сейчас он казалcя еще более измученным, чем раньше.
Я привык, чтo мне помогали принимать ванну многочисленные слуги, но при нем почему-то чувствовал себя ужасно неловко.
Он же, ни капли не смущаясь, но и не глядя на меня, зашел за ширму. Оттуда тут же выскочила полупрозрачная тень в блеклом синем халате. Я выпрямился во весь рост, хватаясь за оружие. Но когда в ладонь легла рукоять меча, никого в купальне не оказалось.
Галлюцинации? Я потряс головой. Должно быть от усталости и недосыпания. Последние дни пути мы почти не отдыхали и мало ели. Неудивительно, что мне мерещится всякое.
Из-за ширмы выглянул лекарь. Челка падала ему на глаза, придавая вид городского модника. Но вопреки моим ожиданиям он оказался довольно искусен во врачевании. Хоть и не похожим ни на одного из лекарей, которых я знал.
