Хемлок, или Яды полностью

Если нищие подходили слишком близко, деван[214] в алой одежде отгонял их дубиной. Августа не могла оторвать от них взгляд, точь-в-точь как когда-то, не в силах удержаться, слушала гнусности Эммы.

Она приняла сильную дозу снотворного и с трудом проснулась на следующий день. Да нет, Бомбей - это еще не Индия... Просто исключение, с которым пришлось столкнуться в первый же день... Какой ужас... Неприятные сюрпризы в пути... В Мируте все будет иначе...

Свежевыбритый Эдвард в белых тиковых брюках выглядел в целом неплохо, но Августу шокировало его безразличие к траурным ногтям боя. Она тотчас опомнилась, даже пыталась сыронизировать: чего же она ожидала? Но все равно, где оглушительное приветствие нарядных слонов, одновременно трубящих при появлении вице-короля?.. «Я акклиматизируюсь - со временем». Гэван Кэхир О’Бирнс твердил об акклиматизации, но приведенные им примеры доказывали, что акклиматизироваться нужно с бешеной скоростью - с самого первого дня, иначе будет поздно.

У почтамта чахлые коровы жевали пустые конверты, а на куполе Вокзала Виктории стояла с подъятой десницей Богиня Прогресса, поражаемая в ненастные летние дни всеми молниями Индры[215]. Августа судорожно цеплялась за руку Эдварда, который, как ни в чем не бывало, лавировал среди ужасного столпотворения, под неописуемый гвалт, сотканный из стука, криков торговцев водой, чаем, бетелем и сигаретами, смешения всевозможных языков. Мужчины в грязных дхоти[216]; женщины, нагруженные домашней птицей и детьми; люди с тюками в руках, корзинами на головах, махавшие сломанными зонтиками; сикхи в тюрбанах нежных расцветок; мусульмане в белых хлопчатобумажных пилотках и даже садху[217] со знаком Шивы[218] на лбу - все они приступом брали вагоны, взбирались на крыши, цеплялись за буферы, пока их не прогонял служащий, но через пару секунд умудрялись влезть снова. Поезд уже тронулся, а гроздьями висевшие на дверях дети кричали все одновременно и яростно просили милостыню; приходилось бить по пальцам, чтобы они наконец отцепились и рассыпались букашками вдоль железнодорожного полотна. Лишь когда окна закрыли втройне - стеклом, жалюзи и противомоскитной сеткой, Августа почувствовала себя в безопасности. А дверь?

— Не бойся, дорогая Августа, ни один индиец не посмеет проникнуть в купе, где сидят несколько европейцев...

— Кроме разбойников, которым не ведома подобная щепетильность, - встрял пожилой офицер, занимавший полку напротив.

В поезде не было вагона-ресторана, поэтому каждый велел своему слуге заранее запастись провизией. Августа и с этим смирилась, но состояние уборной повергло ее в смятение и растерянность. А желтые тараканы с зачаточными крылышками, позволявшими совершать огромные прыжки, показались неправдоподобными, точно крылатые драконы.

— Уж не знаю, как там организовано управление железными дорогами, - сказал Эдвард, - но в каком бы часу ты ни отправился и в какое бы место ни ехал, всегда прибываешь поздно ночью. Всегда!

— Это точно! - подтвердил пожилой офицер. — А можно ли поинтересоваться, где вы сходите?

— В Мируте.

— Ах, Мирут... Гарнизон первого класса. Весьма цивилизованный город, подлинная жемчужина... Вам повезло... Сам-то я пересаживаюсь в Каунпуре, а оттуда направляюсь в Пурву - гарнизон второго класса... Это у черта на куличках, в глухой мофусиле[219].

Августа отложила книгу и помолчала. После того как опустили жалюзи, стало совершенно темно, а когда их слегка приоткрыли, читать мешал солнечный свет, ложившийся на страницы длинными скачущими полосками.

До Мирута добрались около полуночи: вокзал из серого кирпича, качающиеся ветрозащитные лампы да красные отблески локомотивов. Никакого оживления. Между свернувшимися калачиком отверженными собаками и тощими узелками лежали закутанные в отрепье тела. Эти распростертые фигуры напомнили Августе огромный зал морга или какой-то зловещий дортуар, а в памяти внезапно всплыл тревожный сон с постелями, что оказались на самом деле могилами. Пришлось переступать через спящих: приподняв свои длинные юбки с той элегантностью, которой научила миссис Гамильтон, Августа направилась вслед за мужем к большой двери.

Она вдруг обессилела, окоченела и зябко укуталась в дорожное пальто, а затем экипаж умчал в темноту Августу Фулхэм, которая так никогда и не акклиматизируется: Индия всего лишь отучит ее от чувства меры и жалости.

Хотя бунгало на Уорвик-Роу было лишено роскоши и удобств, оно все же понравилось Августе, очарованной экзотической тигровой шкурой и неизменными латунными столиками с чеканкой. Она последовала примеру мемсахиб, которые с упорством насекомых кропотливо воссоздавали британский быт при помощи цветастого кретона, веджвудских безделушек и английских кресел, купленных в антикварном магазине, куда сбывали мебель отъезжавшие.