— Это всего-навсего восемь рупий. Они даже не вносятся в счета.
— Но ты же не оставишь меня с малышкой без алиментов!
— Даже не думал. Просто хочется понять, что тебя вынуждает покинуть Индию?.. Ты собираешься отвезти Кэтлин в Англию, хотя в школу ей идти только через несколько лет... В чем же дело?..
Она избегала его взгляда, отвернувшись к сырой, кишевшей муравьями сахарнице.
— Я попрошу помощи у маменьки и тетушки Мёртл.
Он с сомнением покачал головой.
— Все было бы проще, Эдвард, если бы ты согласился начать новую жизнь в Великобритании... Нет, умоляю, не говори, что это невозможно, я уверена, что переезд вполне реален.
- Реален он или нет, - Эдвард повысил голос, - это совершенно не входит в мои планы. Я не хочу, и баста!.. Незачем к этому возвращаться.
Он встал из-за стола, заперся в своей комнате и вечером появился мертвецки пьяным. Августа никогда не поймет, что на кону стоял не только практический интерес, что несмотря ни на что Иннндхия была страной Эдварда - тем миром, который он всегда знал. Но Августа уже приняла твердое решение, на следующий день села за свой бамбуковый столик и сочинила письмо миссис Гудвин. Ответ не заставил ждать:
«Дядюшка Фред не оставил ничего, даже завещания - одни только долги. Мне пришлось все улаживать и взять на себя похоронные расходы. Мало того, этот ужасный человек с Доков св. Катерины пришел требовать деньги, которые задолжал ему дядюшка. Но он продал даже симпатичный лакированный шкафчик, что так любила тетушка Мёртл, поэтому не осталось ничего, кроме пары подушек, а шелк был полностью сожжен, не говоря уж о дырках от трубки - этой отвратительной штуки, которую пришлось выбросить... В том, что касается нас с Мёртл, твой план неосуществим: извини, но мы пересдали чердак вдове полицейского - вполне приличной особе, к тому же порекомендованной мистером Крамблом, который, пользуясь случаем, передает тебе привет. Люди, пожившие в Индии, с величайшим трудом возвращаются к европейским привычкам. Здесь нет ни удобств для размещения кого бы то ни было, ни целого полчища слуг, которое есть в твоем распоряжении там. Стоимость жизни значительно возросла, и без больших доходов положение будет чрезвычайно непрочным. Ведь никто не согласится работать гувернанткой в семье или где-нибудь еще - это же так унизительно. В Индии живут широко и беззаботно, и все, кто там побывал, страдают потом ностальгией - вспомни хотя бы капитана Смита...»
Августа горько усмехнулась: ничего не поделаешь, ровным счетом ничего - подчеркнуто трижды...
— Перец - это очень вкусно и полезно, - сказал Эдвард, поглощая маллигатони. — Забавная деталь - его даже считают противоядием от цикуты.
Он продолжал в том же духе, помянул лейтенанта, утром выигравшего сотню в крикет (мастерски, мастерски!), и рассказал об интереснейшей статье по политэкономии.
Августа отмалчивалась. Хотя пошлость Эдварда порой внушала ей жалость, какую обычно вызывает калека, Августа все же испытывала презрение - признак врожденной противоречивости, которую кто-нибудь другой, повнимательнее, тотчас заметил бы и в самой Индии с ее многорукими смешанными божествами.
— Не жди меня к чаю, Эдвард. Я хочу прогуляться.
Зимой она иногда брала напрокат слона. Еще издали слышался качавшийся в ритме ходьбы колокольчик, затем слон останавливался перед входом в сад и с треском вырывал пучки травы, придерживая их лапой и слегка отряхивая. Подсадив Августу в седло, махут[227] поднимал слона, после чего, схватив его за уши и поставив ногу высоко на хобот, одним махом вскакивал наверх.
—Маре... Маре...[228]
Слона окутывало облако пахнувшей сеном пыли, и копыта волочились по земле с шелковистым шорохом. Мерное движение под седельный скрип казалось медленным, тогда как в действительности слон шел быстро, обгоняя стада буйволов с крашеными зелеными и красными рогами, коров-арни и коз, пешеходов и мотоциклистов, женщин в сари цвета индиго с латунными кувшинами на головах. Вскоре они выезжали из города и продвигались вдоль деревушек, глинобитных хижин в зарослях, высоких деревьев сал с ибисами и грифами на ветках, мимо озер с отражавшимся одиноким силуэтом пастуха и табачного цвета людей, молча сидевших вокруг очагов с готовившейся на кизяках едой. Бескрайнее небо -точь-в-точь, каким его описывал дядюшка Фред, - над пыльными равнинами и саваннами, где на прогалинах валялись в примятой траве черепа ланей да челюсти кабанов.
— Шере, - лаконично командовал махут: слон фыркал и переминался с ноги на ногу, точно учуяв в воздухе едкий запах тигра.
