Верховный суд заседал в зале с тридцатифутовым потолком, тонувшем в бескрайней темноте, откуда фестончатыми шторами, покрытыми вековечной пылью гобеленами ниспадала паутина. Целый мир - затейливая галактика с произвольно пересекавшимися путями и растянувшимися бархатистыми завесами, где пауки с физиономиями инопланетян свысока взирали на человеческую суету. Эти грозные паруса слабо колыхала издыхавшая панкха, помавая своим большим крылом, ее шнурок без конца выписывал одну и ту же траекторию. Судьи восседали за столом, покрытым зеленой скатертью - явно из бильярдного сукна, придававшего ему пошлый, даже непристойный вид. Расставили в ряд графины и стаканы: уже наступил февраль, и неожиданно могло потеплеть. Извращенное воображение ремесленников украсило скамью подсудимых в ложноренессансном стиле - веселыми и кривляющимися рожами, угрюмыми химерами, страдающими гарпиями, не говоря уж о зарослях цветной капусты посреди листьев сельдерея и скачущих фавнах, плавно переходивших в акантовую вязь.
Миссис Джэксон усадила за этим игривым фасадом Августу в саржевой юбке табачного цвета, ставшей отвратительно узкой, и в высоко застегивавшейся блузке. Лысую голову покрывал тропический шлем, завешенный золотисто-розовым газом и затенявший лицо. Кларк сидел рядом - весь в черном.
Председатель, сэр Генри Ричардс, с надменными розовыми глазами, открыл судебное разбирательство: корону представляли мистер Райвс, сэр Чарльз Росс Элстон и мистер Малкольмсон, Кларка защищали мистер Говард и мистер Чин, Августу - мистер Пирсон и мистер Сорабджи.
Весь первый день заняло чтение показаний, и суд удалился еще до его окончания. На следующий день прокурор сообщил присяжным о намерении перейти непосредственно к фактам, минуя предварительные замечания. Он призвал сосредоточиться на ценных свидетельствах и уликах, большую часть которых составляли отрывки из писем миссис Фулхэм к Кларку. Эту переписку - предмет скандала, камень преткновения - еще раз зачитали и обсудили, пояснили и разжевали каждую фразу, хотя этот тщательный анализ был пока лишь подготовкой.
«Я и не думала, что буду так сильно тосковать по мужу», - написала Августа незадолго до того, как предложила найти новое средство его уморить. Присяжные даже не пытались постичь психологию, ответственную за подобное противоречие, ибо это выходило за рамки их компетенции. Никто не задавался вопросом: раз миссис Фулхэм убила своего мужа, возможно, это был единственный способ спастись от равнодушия? Вместо того чтобы погубить супруга путем преступного бездействия, она предпочла навсегда забальзамировать его в благоуханной подземной гробнице убийства:
Разбирательство забуксовало, когда суд попытался добиться хронологических свидетельств от туземцев, которые смотрели на часы, точно в окуляр телескопа: как и у дядюшки Фреда, их жизнь протекала совсем в ином темпе, нежели у британских судей.
Тогда инспектор Смит доложил о проведенном у миссис Фулхэм обыске, а суперинтендант Уильямсон подтвердил свои первоначальные показания. Судебно-медицинский эксперт рассказал о результатах химической экспертизы. Исследовав внутренние органы на предмет наличия различных алкалоидов, например, стрихнина, атропина или гельсемина, он ничего подобного не обнаружил. Исследование же костей, напротив, выявило большое количество мышьяка, и вполне возможно, что его содержание было еще большим, до тех пор пока яд частично не разложился. Обвинение разобрало по косточкам противоречия в показаниях свидетелей и подсудимых, особо подчеркнув мнимый диагноз Кларка в связи с кончиной Эдварда Фулхэма. После чего вдруг поднялся огромный шум, все эксперты заговорили одновременно, при этом каждый старался перетянуть внимание на себя. Как только восстановилась тишина, сэр Генри Ричардс обратился к Августе:
