Она сказала не все, ведь правда - часть речи, обойденная молчанием. Красивая фраза, верно? Я часто ее повторяю, когда Беатриче Ченчи угрем проскальзывает между пальцами. Помимо этой скрытой боли, она обладала и другими талантами: в свое время сумела скрыться от Олимпио и даже исчезла из гробницы под главным алтарем церкви Сан-Пьетро-ин-Монторио, куда опустили ее тело и голову.
— Замогильные ужасы, - с трудом выдавливает из себя Х.
С тех пор как Х. намекает на свое решение умереть, Хемлок пытается отговаривать. «Замогильныеужасы...»
Она со слезами обнимает X. АХ. плачет оттого, что с каждым днем теряет достоинство.
— Скажи, это ведь не из-за меня? - спрашивает Хемлок сквозь слезы и сопли.
— Нет, не только... Так надо... Пока еще не поздно...
— Правильно, - говорит Хемлок, утираясь тыльной стороной ладони. — Ведь когда уже слишком поздно, всегда подозревают родных. ..
X. отвратительно улыбается, обнажая вставную челюсть в углу рта, и смотрит пристально-пристально.
Хемлок отговаривает и вместе с тем уговаривает. Не хочет и в то же время хочет. Гефсиманский сад. Жизнь без X. будет мучительной (хотя Хемлок нередко покидает их домашний очаг на целые месяцы), однако теперешняя жизнь с Х. просто кошмарна. Особенно когда во время еды выползает и стекает плохо пережеванная пища.
Но Беатриче Ченчи все-таки сбежала из своей гробницы, или, точнее, ее похитили. Когда однажды утром 1798 года художник Винченцо Камуччини[80]в одиночку взобрался на карниз, дабы полюбоваться вблизи знаменитым Преображением, в церковь ворвалась шайка распоясавшихся пьяных якобинцев. Да, так все и было...
