Сергей Петрович, сидя перед студентами, явно почувствовал, как внутри шевельнулось его опухоль, а такое бывало только в моменты сильного волнения. Он снова обвёл взглядом студентов, мысленно заставил себя успокоиться и снова поднялся из-за стола. Опухоль, шевеление которой он не мог чувствовать, но всё же снова сегодня ощутил, перестала его беспокоить, и он снова заговорил.
– Люба, если я не ошибаюсь?
Девушка кивнула, смущённая привлечённым к себе вниманием. Сергей Петрович помнил всех своих студентов и по причине своей специализации имел чёткое мнение по поводу каждого из них. Люба Краснова, молодая стройная девушка, всегда вела себя скромно. В отличие от большинства студентов, в разгульном поведении замечена не была, не курила в перерывах, ни с кем не ссорились. Для себя профессор сделал вывод, что она является очень скромной тихоней не только в учёбе, но и в жизни. Её вопрос разволновал его только потому, что напомнил о случае, который произошёл несколько лет назад. Но вопрос задан, а значит, должен быть и ответ на него, а он от ответов никогда не уходил.
– Так вот, Люба, в какой-то степени такая ситуация неприемлема. Понимаете, мы, как и любые другие врачи, несём ответственность за своего пациента. Обычно за его психическое и душевное состояние. Реже – за его жизнь. От наших решений будет зависеть очень многое, так что сомнений быть не должно. Не скрою, с таким приходится встречаться, но чем больше опыта будет у вас, тем меньше подобные вопросы будут возникать в вашей голове.
Знакомый голос разорвал повисшую на время тишину:
– Сергей Петрович, скажите, а вам приходилось сталкиваться с подобной ситуацией? Как мне показалось, вопрос Любы вам что-то напомнил.
Ему пришлось снова сесть, так как опухоль снова дала о себе знать. Он посмотрел на говорившего и не удивился тому, что это был один из лучших студентов – Сергей Павлов. На него у Пархоменко были свои виды, он даже пророчил ему свою должность, но это было пока только в мыслях и в планах на будущее.
– Сергей, вы хорошо читаете людей, раз уж поняли, что мне это что-то напомнило. Да, нам приходится встречаться с подобным в своей практике, как я вам и говорил. И, да, мне приходилось тоже переживать подобные ситуации. К сожалению, та, о которой я вспомнил, произошла не в самом начале моей карьеры, а не так давно и закончилась трагически.
– Расскажите нам! Ну, чтобы понимать, как справляться с подобными ситуациями.
Сергей Петрович вздохнул и подошёл к двери. На какое-то мгновение студентам показалось, что он собрался покинуть аудиторию, но преподаватель этого не сделал. Он посмотрел на дверь, как будто что-то там искал, прошёлся вдоль стены и вернулся на своё место. Никто так и не понял, что он делал, но ему нужна была эта небольшая прогулка, чтобы собраться с мыслями.
– Хорошо. Вот как вы считаете, что меня больше всего расстраивает в шизофрении?
– Может, галлюцинации? – девушка с первого ряда, заулыбавшись, посмотрела на преподавателя.
– Нет, не галлюцинации. А что в них плохого? Вы же сами прекрасно знаете, что они являются позитивными симптомами заболевания. Возможно, что именно поэтому для многих сейчас они является целью, а иногда и весьма достижимой мечтой. Люди загоняют себя в состояние, вызывающее галлюцинации, при помощи различных средств, причём, делают это весьма успешно. Так что, нет, я не считаю их большой проблемой, если они являются результатом заболевания, а не употребления наркотиков.
– Скажу на своём примере: потеря мотивации. Когда на меня нападает апатия, то это просто кошмар какой-то. Я просто не могу заставить себя что-либо делать, и это действует на меня крайне удручающе, – ещё одна девушка подключилась к разговору.
– Вы правильно мыслите, но это тоже не оно. Вы двинулись в негативные симптомы, но меня и не они расстраивают. Ангедония, потеря мотивации, алогия – всё это, естественно плохо. Всё это тяжело переносится родственниками и знакомыми больного. Но это не то. Дам прямую подсказку: в каком возрасте определяется болезнь?
– В разном… пациенты болеют независимо от возраста, – та же девушка, что и перед этим высказывала предположение, снова вставила свою фразу.
– И да, и нет. Вы правы: болеют независимо от возраста. Но я же вопрос поставил конкретный: в каком возрасте определяется болезнь?
– Обычно до тридцати пяти лет, – Сергей снова порадовал своего преподавателя ответом.
– Вот! Именно это меня и удручает в ней.
– Возраст больных? Вас расстраивает это? Но почему?
Он вспомнил имя вновь заговорившей девушки. Оксана, отличница, пошла наперекор семье в психиатрию, хотя отец-хирург мечтал, что дочь пойдёт по его стопам. Даже удивляет, почему она задаёт такие глупые вопросы и делает такие предположения…
