На моих губах вновь появляется едва уловимая улыбка, и Джейк тоже улыбается вместе со мной. Он переплетает пальцы наших рук и уверенным шагом ведет меня к входной двери. Поднявшись по ступенькам, я замираю. Джейк крепче сжимает мою ладонь, а затем мягко касается моего лба губами.
– Джейки! – восклицает мой брат, появившийся на пороге. Он шире распахивает дверь и делает шаг навстречу моему фальшивому парню. – Спасибо, что пришел.
– С днем рождения, владыка моего умного дома. – Джейк похлопывает Даниэля по плечу, пока тот усмехается.
– Скажешь тоже. Еще работать и работать. Но нужно поторопиться. Времени до твоего отъезда осталось не так много.
От этой реплики я замираю, чувствуя, как по венам разливается холод.
Мы с Джейком вместе уже… много времени. И уже ноябрь.
Всего каких-то полтора месяца, и он вернется в Манчестер. Наша сделка будет выполнена. И каждый останется при своем: Джейк снова будет играть за «Манчестерских дьяволов», а я… А я, кажется, буду сильно по нему скучать.
Не думала, что мы заиграемся в пару настолько сильно, что это произойдет, но я слишком привыкла к нашим фальшивым свиданиям и к его образу идеального книжного парня. И самое главное – я привыкла… к нам. Вместе…
– Мили, ты чего такая бледная? – слышу голос брата и вскидываю голову. – Все хорошо?
– Да, да! – натягиваю улыбку и тянусь к нему с объятиями. – С днем рождения, малой.
– И кто из нас еще малой, – фыркает брат и треплет мои волосы на макушке.
Я начинаю смеяться и пытаться выбраться из его рук, и тут раздается голос отца:
– Что вы тут устроили? Как дети малые. Долго вас ждать еще?
Делаю шаг назад, поправляя взъерошенные волосы, после чего нервно перебираю ткань на юбке.
– Пап, это Джейк.
– Я знаю, кто это. Видел тебя по телевизору, – просто произносит отец и возвращается в дом.
– Сама любезность, – тихо говорит Джейк.
Даниэль фыркает:
– Не то слово. У нас весело, сейчас увидишь.
– Постой, – окликает его мой фальшивый парень. – Это тебе.
Он протягивает брату упаковку пива, и глаза Даниэля увеличиваются в размерах.
– Ничего себе! – вопит он. – Как ты достал его?
Джейк смущенно улыбается:
– Пришлось поднапрячься. Надеюсь, угадал с твоим вкусом.
– Еще как! Вау. Спасибо! – Даниэль чуть ли не скачет на месте, пока Джейк смеется. – Я пойду покажу Генри. Он просто охренеет.
– Даниэль! – отчитываю его я.
– Ну… удивится, – исправляется брат и залетает в дом.
– Ты действительно только что отчитала брата за плохое слово? – вскидывает брови Джейк, не пытаясь спрятать улыбку.
– При дамах нельзя сквернословить.
Уголки губ Джейка дергаются в подобии улыбки, и он делает шаг ко мне:
– А в постели?
Его голос звучит хрипло. И сексуального напряжения между нами хватит, чтобы обеспечить зарядом целую станцию.
– Ты подсовываешь мне свои книжки о любви, и я уже понял, что ты тащишься от всей этой романтической ерунды, но что насчет секса? Я хочу узнать, как тебе нравится.
– Зачем тебе это знать? – тихо спрашиваю я, чувствуя возбуждение.
– Потому что я не занимаюсь сексом.
– И где связь?
– Я держу целибат, но ведь никто не мешает мне представлять, как я занимаюсь настоящим сексом со своей ненастоящей девушкой, – хрипло шепчет Джейк мне на ухо, вызывая у меня дрожь, а затем с самодовольной улыбкой берет меня за руку и ведет в мой дом, пока я вся пылаю изнутри.
Я в аду.
Хотелось бы сказать, что вращаюсь на девяти кругах ада Данте, но на самом деле я застряла где-то между и никак отсюда не выберусь.
Этот ужин еще хуже предыдущего. Всех предыдущих, если уж на то пошло.
Все началось с того, что Даниэль поскользнулся на кожуре от банана, что бросила на пол ползающая по нему Анна. В его руках, конечно же, была драгоценная упаковка с не менее драгоценным пивом, которое он, в попытке спасти, бросил вверх, при этом попав прямиком в хрустальную люстру, что осталась от бабушки Эстеллы. С громким звоном несколько свисающих капелек лампы полетели прямо на паркет, на котором, опять же, ползала Анна. В эту же секунду Генри и Хезер подскочили со своих стульев, столкнувшись при этом лбами. Они подхватили с пола Анну, и кусок хрусталя угодил Хезер прям в пятку. От боли она вцепилась в плечо матери, которая делала глоток красного вина, и в этот самый момент «Шпетбургундер пино-нуар» разлилось прямиком на белоснежную скатерть и брюки сидящего рядом отца. Добавьте сюда Пола, который пытался спасти летящее пиво, и вы получите замедленную съемку самых отвратительных американских комедий в стиле «Рождество с неудачниками».
Но финалом этого побоища стала отнюдь не кровь на полу, не битая люстра бабушки Эстеллы и даже не орущая на весь район Анна. Точкой невозврата стало то, что после всей этой вакханалии, когда семейство наконец-таки уселось за стол, Джейк отказался от свиной рульки, заявив, что он вегетарианец. Именно в этот момент в гостиной воцарилась такая идеальная тишина, что, клянусь, я услышала, как сердце моего отца на миг остановилось.
– Уже можно шутить, что нашим с тобой стоп-словом будет «мясо»? – тихо спрашивает Джейк.
