– Да. Иногда отцы бывают мудаками.
Изо рта вырывается нервный смех.
– Все, что он говорил, – правда, – шепчу я.
– Ни хрена подобного, – мотает головой Джейк. – И я не буду извиняться за сквернословие.
Улыбаюсь:
– Ты ведь меня даже не знаешь.
– Знаю.
– Какой мой любимый цвет?
– Можно подумать, твой отец знает, какой твой любимый цвет.
– Вряд ли.
– Вот видишь. А он знает тебя всю жизнь. – Джейк фыркает. – Мы вместе полтора месяца, Принцесса. Конечно, я многого не знаю. Это нормально. Но теперь у нас будет слишком много времени, чтобы я узнал о тебе больше.
– Кстати, об этом. – Я делаю глубокий вдох. – То, что ты сказал…
– Да, ты злишься?
Свожу брови к переносице.
– Из-за того, что ты сообщил, что мы съедемся?
Джейк кивает.
– Я не думаю, что это хорошая идея, но…
– Но?
– Но пути назад нет. Правда, я не очень представляю, как это будет. В смысле… У меня нет машины. И когда тебя не будет в городе, то…
– Если тебя волнует только это, я решу этот вопрос.
– Ладно, – шепчу я, завороженно глядя ему в глаза.
Кажется, я сошла с ума, если готова съехаться с едва знакомым парнем. Но этот вечер был последней каплей.
Я понимаю, что мы одна семья, а семью не выбирают, вот только… Мое моральное состояние сейчас не позволяет мне принимать этот уготованный мне судьбою выбор.
Джейк снова открывает дверь машины, и я занимаю свое сиденье. Когда он садится рядом, то кладет свою ладонь на мое колено, проводя подушечками пальцев по обнаженной коже. В этом действии нет какого-то посыла, он не пытается со мной заигрывать, скорее это что-то вроде жеста поддержки, и я позволяю себе выбросить из головы все мысли о словах отца.
– Знаешь, где можно купить коробки? – спрашивает Джейк, выруливая с подъездной дорожки.
– Коробки?
– Да.
– У меня не так много вещей, Джейк. Думаю, они уместятся в чемодан.
– А как же три твоих стеллажа с любовными романами?
Открываю от удивления рот. Он запомнил?
– Ты же не оставишь их там, правда? – хмурится Джейк.
В моей груди вдруг разливается тепло, и в глазах наверняка появляются молнии, как у персонажей мультфильмов. Прикусываю губу, сдерживая улыбку, но не получается. Губы расплываются в широченной улыбке.
– На выезде из города есть строительный магазинчик.
– Хорошо, – улыбается Джейк в ответ. – Значит, едем туда. Хочешь, по дороге заскочим куда-нибудь поужинать?
– Как насчет хот-догов? Знаю место, где есть растительное мясо.
– Идеально. Показывай дорогу, штурман.
Глаза наполняются слезами от внезапного озарения, что все это больше не игра. Во всяком случае, для меня. Возникает странное чувство… правильности происходящего. Эндорфины радости заполняют грудную клетку, и я вдруг ловлю себя на мысли, что Джейк Эванс никогда и не был красным флагом.
Мне казалось, что это я стою за его перевоплощением в идеального парня, вот только дело вовсе не во мне. Это все Джейк. Он и в самом деле идеален. Даже без всех этих любовных романов, которые я оставляю на сиденье его «Мерседеса».
В момент этого самого озарения я вдруг четко осознаю, что влюблена в него. И на мгновение мне даже кажется, что у нас и в самом деле могло бы что-то получиться. Но лишь на мгновение.
Ведь у нас есть всего полтора месяца.
А затем наша история, как карета Золушки, превратится в тыкву.
Поездка в магазин не ограничилась только покупкой нескольких десятков коробок. Пока мы ели хот-доги и Амелия поделилась со мной тем, что пытается написать книгу, я подумал, что было бы здорово отдать Амелии под кабинет маленькую комнату с треугольным окном по центру, где, возможно, она смогла бы отыскать вдохновение.
Естественно, я понимал, что Амелия не согласилась бы, чтобы я обустроил комнату специально для нее, а потому просто предложил ей пройтись по мебельным рядам под предлогом выбора торшера для себя. На самом же деле я записывал артикулы наименований в телефон для того, чтобы нам доставили письменный стол, пару стеллажей, удобное кресло, ковер, маленький кофейный столик и, конечно же, торшер, который мы и купили вместе с коробками. Он и в самом деле был нужен мне. Для ее будущего кабинета. Так что я даже не нарушил заповедь наших фальшивых отношений и не солгал ей.
Надеюсь, все это влезет в эту маленькую комнату и, самое главное, понравится Амелии.
После этого мы отправились домой к ее сестре, где я аккуратно складывал книги в коробки, при этом сдерживая смех от их названий, пока Амелия собирала вещи. Всякий раз, когда она проходила мимо открытой двери в комнату, где находился я с книгами, я ловил ее пристальный взгляд. Не на себе, нет. На книгах, конечно же. Она следила за тем, чтобы я прикасался к ним бережно. И всякий раз под ее суровым взглядом я все же издавал смешок.
