– Да, – киваю, сглатывая подступившие слезы. – Я ничего ей не сделала. Совершенно ничего. Я просто хотела издавать потрясающие книги. И просто хотела писать свои. Я вообще не понимаю, как связана моя работа с моим творчеством и почему люди разыскали в интернете мою книгу и начали поливать меня там грязью, если это никак не связано с Норой. Зачем она так со мной? Мне просто хотелось, чтобы люди, переживающие непростой жизненный период, могли отдохнуть, взяв в руки прекрасную историю любви. Чтобы они могли отвлечься от каких-то проблем, что свалились им на голову. И только. Мне не нужно было покорять мир, становиться лучшим редактором, автором бестселлера или выигрывать премию «Дебют года». Я не хотела участвовать в гонке за большими тиражами и рейтингами. Писательство – это вовсе не про гонку и устранение конкурентов самыми грязными способами. Писательство – это любовь. Огромная любовь, которой я не готова была лишаться.
– Но ты сдалась, – пожимает плечами Джейк.
– Джейк, это просто книги, а не целый мир, – лгу я.
– Разве?
Замолкаю и тяжело сглатываю.
Он прав.
Чертовски прав.
Возможно, для кого-то, в том числе для моего отца, желание издавать и писать книги – это идиотизм, а проблемы, с которыми мне пришлось столкнуться и которые послужили поводом покинуть издательство, – и вовсе детский сад, но только не для меня.
Да, вся эта травля в соцсетях кажется мелочью, ведь отбери у нас аккаунты, мы никогда больше не увидим всего этого. Это лишь интернет, который слишком зыбок. Но в наше время мы очень зависимы от соцсетей. А потому каждое слово там порой режет гораздо сильнее какого-то неодобрения в глазах реальных людей. Да и в лицо ты вряд ли услышишь такое же количество дерьма, которое льют на тебя люди по ту сторону экрана. Такова жизнь.
И каждый день я просыпаюсь с мыслями, что все это не важно. Что я могу быть счастлива и без книг. Что можно просто взять и бросить все это.
Вот только, сколько бы я ни внушала это самой себе и всем вокруг, правда все же в том, что книги – это целый мир.
Для меня.
Это мой воздух, моя отдушина, моя любовь и моя жизнь.
И очень больно оттого, что это все отнял у меня человек, сердце которого, по идее, тоже должно быть покорено книгами.
Книги – это отнюдь не про ненависть. Это про безусловную любовь, восхищение и чувство умиротворения.
Грустно, что люди, отдавшие свои сердца книгам, могут источать столько ненависти. И как бы сильно я ни любила книги, мое ментальное здоровье куда важнее, чем их издание.
Я не сдалась. Я просто захотела стать счастливее.
Вот только стала ли?
Можно ли быть счастливым, если в твоей жизни нет книг?
Нет. Нельзя.
Именно поэтому я ощущаю странную пустоту и апатию ко всему вокруг. Ведь с уходом из издательства я лишилась своего собственного мира.
От мыслей меня отвлекает Джейк, который ставит передо мной тарелку:
– Мы вернемся к этому разговору и к тому, почему ты готова отказаться от собственного счастья, а пока поешь. Приятного аппетита.
– А ты… не будешь есть? – хмурюсь я, глядя на огромную порцию.
– Мой завтрак перед тренировкой – это протеиновый коктейль.
– Хочешь сказать, я должна съесть это все сама?
– Вечером тебе понадобятся силы.
Вилка ударяет о тарелку, и я широко распахиваю глаза.
– Силы? – переспрашиваю.
– Ага. Для того, чтобы помочь мне с мебелью, а не для того, о чем ты подумала, судя по твои пунцовым щекам.
– Джейк…
Отвожу взгляд в сторону от чувства стыда. Мне срочно нужно уединиться с вибратором.
– Входную дверь должны заменить на днях, так что не знаю, насколько тебе здесь безопасно оставаться, но на всякий случай. – Он протягивает мне перцовый баллончик.
– Ты серьезно?
– Принцесса, мы посреди леса. Мало ли что.
– Ладно. – Я беру из его рук баллончик. – И что с ним нужно делать?
– Понятия не имею. Посмотри в интернете. Только заранее, а не когда сюда заявится медведь.
– Медведь?!
– Ну а вдруг, – разводит руками Джейк. – Все, ешь. Я вернусь через несколько часов. Ты успеешь соскучиться.
Устало гляжу ему вслед:
– Пока, Джейк.
– Пока, Принцесса.
И тут до меня доходит, что мой телефон по-прежнему у него в машине.
– Джейк, постой! – окликаю его в дверях.
– Хочешь поцеловать на прощание? – самодовольно усмехается он.
– Хочу попросить тебя принести мне мою сумочку. Я забыла ее в твоей машине.
– Я пытался, – театрально вздыхает он, но послушно приносит мне сумку, и я провожаю его взглядом с широкой улыбкой.
Мне всего двадцать пять, а колени уже начали ныть на погоду. Что же будет со мной дальше? У меня появится свой личный нумеролог и календарь ретроградного Меркурия?
Сегодня сыро и промозгло. Повышенная влажность и густой туман.
Очевидно, если у меня все-таки не выйдет с футболом, я могу устроиться на работу синоптиком и прогнозировать погодные условия. Если, конечно, выживу после сегодняшней тренировки.
Какой умник вообще придумал растяжку?
