Она медлит. Тяжело сглатывает и снова отворачивается от меня. Понимаю, что она плачет.
– Принцесса, иди сюда, – снова прошу ее и тянусь, чтобы взять за руку.
Неторопливо подойдя ко мне, Амелия устраивается у меня на коленях. И вместо каких-либо слов я снова целую ее. Медленно, чертовски медленно. И так упоительно. На вкус она еще слаще, чем я представлял себя. Тело покалывает от приятных импульсов, пока наши языки снова и снова переплетаются друг с другом в неспешном ритме.
– Есть одна вещь, о которой я мечтал с того самого дня, как ты переехала ко мне, – шепчу между поцелуями.
– И какая? – с придыханием спрашивает Амелия.
Спускаюсь губами ниже, касаюсь ими ее шеи и провожу языком, отчего кожа на ней покрывается мурашками, а с губ Амелии срывается едва уловимый стон.
Черт возьми.
Расстегиваю пуговки на ее укороченном кардигане и слегка наклоняюсь назад, чтобы очертить взглядом ее пышную грудь в синем кружевном белье.
– Ты такая красивая, – шепчу я, не в силах оторваться от нее.
Снова набрасываюсь на ее соблазнительные губы. Провожу подушечками пальцев линии по нежной коже ключицы Амелии, затем черчу тропинку ниже, обхватываю ладонями грудь, ощущая, как в месте соприкосновения все начинает пылать.
Отрываюсь от ее губ и стягиваю с себя футболку. Амелия с восхищением проводит пальцами по моему прессу, который напряжен сейчас ничуть не меньше члена в штанах. Мне так тяжело себя сдерживать, но я не собираюсь заниматься с ней сексом напоследок. Это низко.
Пока она занята изучением моих кубиков, я продеваю ее голову в свою футболку. Амелия удивленно поднимает на меня взгляд своих широко распахнутых глаз.
– Вот об этом я мечтал. Увидеть тебя в своей футболке в своей постели, – произношу я и целую ее в губы.
Амелия крепче хватается за мои плечи, когда я переворачиваю нас так, что она снова оказывается спиной на кровати. Нежно целуя ее, провожу ладонями по ее ногам и сбрасываю с них кроссовки, а затем поднимаюсь пальцами по голени и бедру и веду вниз молнию на ее джинсах. Упираюсь коленями в кровать и стягиваю джинсы по ее ногам, после чего отбрасываю их на пол, к обуви. Сбрасываю свои кеды и, не снимая джинсов, ложусь с ней рядом на бок, прижимая при этом ее к себе.
– Ты действительно мечтал именно об этом? – шепчет она, проводя пальцем по моему прессу.
– Да.
– Просто… лежать одетыми?
Усмехаюсь и целую ее в макушку, вдыхая свой любимый запах.
– Если ты хочешь конкретики, то я мечтал уснуть в твоих объятиях и в них же проснуться. Даже надеялся, что ты позовешь меня спать к себе в постель, поэтому не менял этот до жути неудобный диван.
Ее улыбка режет меня наживую.
– Конечно, не буду лгать, я бы хотел, чтобы мы оба были обнаженными. Но сейчас на это нет времени. А у меня была еще одна мечта – увидеть тебя в своей футболке. Другой возможности осуществить оба моих желания уже может просто не быть.
К концу фразы мой голос становится хриплым. В нем слышна боль, которая распространяется по моему организму, словно яд.
– Когда я уеду, останься в этом доме, – прошу я.
– Что? – переспрашивает Амелия.
– Даниэль хочет усовершенствовать этот дом. И… я не хочу, чтобы ты возвращалась к своей сестре. И твой кабинет, как ты оставишь все это?
– Джейк, это неправильно.
– Просто останься здесь, пожалуйста.
– У меня есть право отказаться?
– Есть, но тогда дом будет пустовать, и в твоем кабинете на том самом гобеленовом кресле поселятся еноты.
– У нас нет енотов, – усмехается она.
– Это пока. Но как только они узнают о том, что здесь есть крутое мягкое кресло, поверь мне…
Амелия смеется. Вот только на этот раз ее смех словно режет меня изнутри. Ведь я больше его не услышу.
– Просто останься здесь, ладно? Хотя бы пока Даниэль не закончит свой проект. Пожалуйста…
– Ладно, – тихо соглашается она.
Касаюсь ее лба губами, а затем облегченно выдыхаю.
– Это были лучшие три месяца в моей жизни, – вдруг шепчет Амелия едва слышно.
Тяжело сглатываю и, уткнувшись носом ей в волосы, прикрываю веки. Зажмуриваюсь от осознания, что это наша первая и последняя ночь вместе. И от этого сердце разбивается вдребезги.
– Помнишь, я сказал, что был бы рад видеть тебя раз в десять лет, как Уилл Тернер?
– Помню, – улыбается она. Слышу по голосу.
– Так вот это правда. Я был бы рад даже этому.
Она перестает водить пальчиками по моему торсу. Замирает в области сердца и кладет туда ладонь. Ее хрупкое тело сильнее прижимается к моему. И я в очередной раз крепко зажмуриваюсь, чтобы найти в себе силы не бросить все к чертовой матери и не увезти ее отсюда с собой силой.
Некоторое время мы молчим, глядя на то, как медленно колышутся верхушки сосен за большим треугольным окном перед нами, и на звезды. Темно-синее небо сегодня особенно звездное. Россыпь золотистых огоньков завораживает и кажется чем-то чудесным. Таким же чудесным, как то, что мы с Амелией смогли отыскать друг друга в этом огромном мире. Это и есть чудо. Амелия Хайд – мое собственное необыкновенное чудо. И мне не верится, что я вот-вот его лишусь.
– Я люблю тебя, Принцесса, – шепчу я, но в ответ не получаю ни слова.
