– Меня мало волнует мнение всего человечества. – Желая видеть ее, пока мы разговариваем, я оборачиваюсь к ней, и ей приходится немного разжать хватку своих рук.
Кладу ладонь ей на поясницу и прижимаю к себе. Ее красивые небесные глаза суетливо бегают по моему лицу, пока мои устремлены лишь на ее губы.
– Ты не представляешь, как я хочу послать все к черту сию же секунду, – едва слышно произношу.
– О, я очень даже представляю, – отвечает она, вызывая болезненное покалывание в груди.
Уже и не вспомню свой последний поцелуй. Он был так давно, но я точно знаю, что хочу вспомнить и вновь ощутить этот кайф. С Амелией.
– Так, ладно, твоя задница, конечно, круче этой игры, красавчик, – доносится голос Урсулы. – И мне очень нравится смотреть, как вы тут воркуете, но простите: пока все население Ротенбурга не узнало, что мы здесь, нам бы свалить.
Улыбаюсь, все еще прижимая к себе Амелию:
– Конечно. Подвезти вас?
– Нет, все в порядке. Иди обниматься, сексуашка. – Сестра Амелии притягивает меня в объятия, и я начинаю смеяться. – Не обижай ее, а то надеру твой великолепный зад!
– Для этого тебе придется тащиться в Манчестер.
– Милый, за тобой хоть на необитаемый остров, – тут же пропевает Мари.
Амелия смеется, пока обнимается с Урсулой, а затем и с Мари.
– Спасибо, что приехали, – со слезами на глазах произносит она. – Я люблю вас.
Теперь они обнимаются втроем.
– И мы тебя, Мили, – тихо произносит Мари. – Давайте без глупостей там. Зажгите напоследок.
Мы провожаем их до такси, и все это время я думаю лишь о том, что я не хочу зажигать напоследок. Не хочу, чтобы то, что мы обрели друг с другом, закончилось.
Амелия Хайд не просто заполонила собой все мои мысли и поселилась в сердце. С ней я понял, что не нужно притворяться кем-то другим, чтобы меня любили. Она помогла мне осознать, что для меня действительно важно. Она показала, что не нужно быть плохим парнем, чтобы стать чьим-то идеалом, можно просто быть собой.
И я ни за что на свете просто так не отпущу ее.
– Ты подозрительно молчаливый, – отвлекает меня ее голос. – Это была прекрасная игра, ты справился на все сто. Я так тобой горжусь. И «Акулами»! И тем, что ты сказал Патрику. Что тебя гложет?
Крепче сжимаю ее ладонь своей, пока мы идем обратно к стадиону.
– Ты, – просто отвечаю я.
Она преграждает мне путь, встав прямо передо мной. Я пытаюсь отвести взгляд, но Амелия не дает мне этого сделать и обхватывает пальчиками мой подбородок, поворачивая к себе.
– У нас впереди вся ночь. Для разговоров или чего угодно. – Уверенность в ее голосе поражает. – А сейчас мы с командой идем в нашу закусочную праздновать. И будь добр взять себя в руки и на время отбросить все переживания. Сегодня праздник. Ты нужен «Акулам».
– А тебе?
– Что мне?
– Нужен ли я тебе?
– Даже не представляешь насколько, – отвечает сразу же, не раздумывая.
Прижимая ее ближе к себе, касаюсь кончиком носа ее и больше всего на свете хочу накрыть ее губы своими. Но если я сделаю это сейчас, то не остановлюсь. Мне не хватит одного жалкого поцелуя. Хочу пробовать ее губы на вкус всю ночь.
Но Амелия права. Сейчас я нужен «Акулам». И появившаяся из раздевалки команда тому подтверждение. Патрик идет вместе с Хеленой, и это вызывает у меня улыбку.
Я отстраняюсь от своей далеко не фальшивой девушки и беру ее за руку.
– Ну что, тренер? Мы готовы, – выдает Патрик, и мы всей толпой двигаемся в ту самую закусочную, в которой пару месяцев назад я понял, что не хочу отпускать Амелию Хайд.
Как символично.
Ведь именно это мне и придется сегодня сделать.
За окном кромешная тьма. Уже почти полночь. Дорожку к дому озаряет лишь свет фар «Мерседеса». Глушу двигатель, мечтая научиться останавливать время. Или хотя бы путешествовать в нем, как Генри из «Жены путешественника во времени». Но тщетно.
На рассвете наша любовь запросто может превратиться в пепел. И после того, как я признаюсь Амелии в чувствах, все будет зависеть лишь от нее.
Мы оба не произносим ни слова, продолжая смотреть прямо перед собой. Будто бы на крыльце этой халупы есть что-то действительно стоящее и требующее нашего пристального внимания. И даже просто сидя в машине рядом с ней, я чувствую себя счастливым. Кто знает, смогу ли я еще хотя бы раз вот так молчать и не испытывать при этом дискомфорта, а просто чувствовать настоящее умиротворение?
Но без работающей печки в машине совсем скоро становится холодно, ведь за окном мороз, и мне совершенно не хочется, чтобы Амелия простудилась. Тянусь к ручке и открываю дверь. Выпускаю в морозный воздух облако пара, пока иду к двери с другой стороны и распахиваю ее для Амелии. Она вкладывает в мою ладонь свою, избегая зрительного контакта, а затем мы вместе подходим к дому. Оказавшись в холле, я помогаю ей снять пальто, вешаю его и свою куртку и поворачиваюсь к двери.
Амелия стоит возле нее и не двигается с места. Ее силуэт освещает лишь лунный свет за окном.
– «Акулы» будут по тебе скучать, – тихо произносит она, избегая моего взгляда, и ее голос кажется безжизненным.
