— Ты знаешь, о чем я говорю.
Я гоняла яйца по своей тарелке, при этом ноя.
— Но быть помощником тренера по фигурному катанию больше похоже на большую долбанную шутку, Брей! Брось ты, я серьезно! — я была немного раздражена Брейденом за то, что он устроил мне собеседование за моей спиной. Это было мило с его стороны, и конечно, он хотел сделать как лучше, но заставлять меня вернуться к конькам всего лишь через год после того, как мой таз и бедренная кость были сломаны после аварии, было слишком для того, чтобы я свыклась с этим у себя в голове.
— Мама бы хотела, чтобы ты вернулась, и ты сама знаешь об этом.
Вот оно, то, что я просто ненавидела, и он знал об этом. Это забиралось мне прямо под кожу и отравляло все внутри. Это разрывало мне сердце, потому что он был прав, и я ненавидела ту власть, что была у него в руках из-за этого.
— Послушай, Лола, я должен вернуться к соревнованиям через неделю, и я хочу знать, что ты позаботишься о себе. Если ты сделаешь это, то это пойдет тебе на пользу. Тебе нужно общаться с людьми и показывать свой нос из-за этих книг хоть иногда, и после завершения твоей физиотерапии…
— Ладно, — я вздохнула, прерывая своего брата суровым взглядом, прежде чем вложить большой кусок себе в рот. Я быстро вышла из-за стола, оставив большую часть своего завтрака на тарелке. — Думаю, мне лучше собраться и заточить свои коньки перед встречей с тренером. Как его зовут, кстати?
Улыбка Брейдена была заразительной, в то время как он пытался скрыть, что у него от радости кружилась голова, потому как легко я с ним согласилась.
— Саймон Абрамс.
Мой рот раскрылся, когда он назвал имя.
— Саймон Абрамс? Типа пятикратный золотой призер?
Брейден кивнул.
— Ага, единственный и неповторимый.
— Как ты…? — в полнейшем шоке я стояла в центре нашей кухни.
— Время от времени он приходит, чтобы помочь команде с разными техниками в том, что касается катания на коньках.
В своих пушистых розовых тапочках, я, еле волоча ноги, подошла к своему брату, обвила его шею руками и поцеловала в небритый подбородок.
— Спасибо, — я улыбнулась ему. Даже несмотря на то, что это должно было быть трудным, я по-прежнему не знала, что почувствовала бы, если бы никогда больше не вернулась на лед, и то, что Брейден так заботился об этом, имело для меня большое значение.
После того, как перемерила десять нарядов, сбегала в спортивный магазин, чтобы заточить свои коньки, и мчалась как настоящая сумасшедшая, чтобы быть на катке вовремя, я поняла, насколько я была не готова к тому, чтобы быть долбанным тренером.
Да, я каталась всю свою жизнь, и да, я должна была войти в состав Олимпийской сборной до аварии, но все это не дало мне никаких навыков, чтобы обучить людей тому, что я сама умела — ни единого шанса. Большую часть времени я была просто роботом, который просто получал указания от тренеров. Я понятия не имела, как мотивировать, направлять и обучать на таком уровне, которого заслуживали спортсмены от одного из самых важных людей в их жизни.
Я сидела в первом ряду на трибуне пустого катка, ожидая, когда Саймон встретился со мной. Мои колени, обтянутые синей тканью леггинсов, ударялись друг о друга, частично от прохладного воздуха, но по большей части из-за моей нервозности. Я опустила взгляд вниз на свои ступни, обутые в белые коньки, которые я не надевала так долго. Все это ощущалось таким незнакомым и таким правильным одновременно. Я была в полнейшем расстройстве, но в своей стихии. Этот момент можно было сравнить с доктором Джекиллом и мистером Хайдом[6], две ипостаси одной меня встретились вместе — старая я пыталась вернуть свою прежнюю жизнь, а новая я была напугана всем этим до чертиков.
В тот момент, когда я была близка к тому, чтобы отправить сообщение Брею о том, что не была уверена, что была создана для всего этого, в тот самый момент металлическая дверь слева от меня распахнулась и Саймон Абрамсон сделал шаг вперед. Он был так изящно и безукоризненно одет, сделав еще пару шагов, мужчина улыбнулся мне.
— Ты должно быть Мила. Твой брат очень лестно отзывался о твоих талантах, юная леди.
Я вскочила на ноги и схватила его протянутую руку, приказывая себе не захлебнуться от восторга рядом с невероятно талантливым и опытным фигуристом.
— Надеюсь, что смогу оправдать всю эту бешеную рекламу.
— Я уверен, что так и будет. Ты готова прокатиться для меня?
Я кивнула.
— Что бы Вам хотелось посмотреть?
Его улыбка стала более игривой, когда он коснулся своих губ одним пальцем, когда задумался на мгновение.
— Почему бы тебе не показать мне то, что умеешь? Самое лучшее, твое любимое — просто произведи не меня впечатление, дорогая.
Я сделал глубокий вдох и кивнула.
— Да. Конечно.
Мне потребовалось всего пара секунд, чтобы зашнуровать свои коньки, снять защитные резинки и выйти на лед. Как только лезвия моих коньков коснулись скользкого льда, я могла почувствовать, как паника зарождается внутри меня. Это был первый раз, когда я попыталась вернуться и исполнить тройной аксель[7] для единственного и неповторимого Саймона Абрамсона.
