– Я собираюсь вывести вас отсюда, – объявила она, решив не обращать внимания на говорившего, кем бы он ни был.
Девочка подалась вперёд, собираясь сделать шаг.
– Нет! – крикнул Джек. – Не двигайся! Там слюна!
– Здесь повсюду слюна, – произнёс голос. – Й-я-ад, – он растянул этот звук.
– Но… – нахмурившись, она уставилась на Джека.
Если везде – слюна, как свидетели попали туда, где стоят? Нога её оттолкнулась от ступеньки.
– Слюна! – завопил Джек.
Хэтти замерла. Мысли спутались.
– Да, он так и сказал.
– Кто?
– Голос, кто-то, что-то, – ответила Хэтти и замялась, а луч фонаря, дрогнув, мазнул мимо лица Джека.
– Какой ещё голос?
– Тот, который говорил, что здесь повсюду… – она осеклась.
Бессмыслица какая-то. Луч фонарика снова уткнулся в лицо Джека. Лоб мальчика прорезали морщины.
– Я ничего не слышал.
– Он лжёт, – прошипел голос у щеки Хэтти. – Он постоянно врёт. Разумеется, он может меня слышать, а иначе что же ты слышишь? – теперь голос доносился откуда-то издалека, позади свидетелей, куда он никак не успел бы перескочить.
– Бессмыслица какая-то, – пробормотала Хэтти уже вслух и попыталась собраться с разбегающимися мыслями.
– Что бессмыслица? – это был юный, мальчишеский голос: не тот, что мучил её сомнениями. Джек смотрел на неё с недоумением. – Что бессмыслица, Хэмфри? – спросил он.
– Хэмфри? Она – не Хэмфри, а Хэтти Браун!
Девочка повернула фонарь в направлении нового голоса. На сей раз к нему прилагалось тело. Страж, которого отослали в подземелье вместе со свидетелями, хмуро уставился на Хэтти. Лицо его насупилось и сморщилось, как грецкий орех. Он указал на неё посохом.
– Хэтти Браун, Хэтти Браун, – зашептали узники.
Имя её перебегало от одного свидетеля к другому.
– Я же тебе говорила, что она чудная, – выпалила белка, обращаясь к соседке.
– Ты – Хэтти Браун? – уточнил Джек таким тоном, словно это было самое сногсшибательное известие на свете.
Хэтти кивнула и только потом сообразила, что в темноте никто не видит её лица.
– Да, – тихо ответила она. Словно бы секретом поделилась.
– Что ты здесь делаешь, Хэтти Браун? – спросил мужчина из глубины.
– Я пришла вам помочь.
– Ты ведёшь себя очень глупо, – голос вернулся.
От него у Хэтти встали дыбом волосы на затылке.
Она повела фонарём вокруг себя. Никого. Только узор каменной кладки.
– Ты им ничем не поможешь, раз тебя схватили, – сказал страж и махнул посохом, взрезая воздух.
Посох просвистел в её направлении, но страж не дотянулся до Хэтти.
«Почему он не подошёл поближе?» – подумала она. Вот тогда бы он напугал её по-настоящему. Она скользнула лучом фонарика по посоху. В конце концов, луч света упёрся в стража, стоявшего на изготовку. Нос и губы были решительно выпячены. Подошвы башмаков крепко упёрты в пол подземелья, колени присогнуты, миг – и он бросится.
Где-то в темноте громко плюхнуло.
– Ещё слюна! – пискнула белка, и Хэтти услышала шорох: наверное, свидетели затоптались на месте, стараясь встать потеснее. – Она попала на меня? Я теперь умру?
В свете фонарика страж вздрогнул, посох в его руке задрожал. Хэтти перевела луч света на остальных. Кролики вцепились друг в друга, ежи скрутились в колючие шары.
– Нечего так говорить о Хэтти Браун! – прозвенел в темноте голос какого-то свидетеля.
– Как «так»? – поинтересовалась девочка.
– Что ты пришла сюда, потому что хочешь спасти отца. А до нас тебе и дела нет.
– Я хочу помочь друзьям, – возразила она.
– Нет у тебя никаких друзей!
Жуткое хихиканье заплясало вокруг головы Хэтти, отскакивая от стен темницы, расходясь кругами, как рябь на пруду.
– Хватит надо мной смеяться, – сказала она.
– Никто не смеётся, – произнёс Джек и вдруг завертел шеей. – Он говорит, что мои родители только обрадуются, что одним ртом стало меньше.
– Я думаю, каждый из нас может слышать голос, который не слышит никто другой, – предположила Хэтти.
Надтреснутый голосок сделал глубокий вдох у её правого плеча.
– Твоя мать не любит тебя, – протянул он, сопроводив слова новым протяжным вздохом.
«Нет», – подумала Хэтти. В том, что это неправда, она была уверена. Как бы Хмурь ни довлела над матерью, какой бы отстранённой та ни казалась, как глубоко ни погружалась в чужой мир, в одном Хэтти никогда не сомневалась. Мать любила её. Голос точно лжёт. Девочка направила фонарь на пол и посветила по каменным плитам. Они выглядели сухими.
– А обрадуются твои родители тому, что одним ртом станет меньше? – уточнила девочка у Джека.
– Они бы так никогда не подумали.
– А кому-нибудь ещё говорили то, что не может быть правдой? – вопросила Хэтти.
– Мне сказали, что жена будет счастлива, узнав, что я здесь, – ответил один из свидетелей.
– А мне заявили, что моя семья прекратит искать меня уже через пару часов, – ответил ёж.
– Похоже, по полу вполне можно пройти, – заметила Хэтти.
Свидетели посмотрели друг на друга, но никто не сдвинулся с места. Они разглядывали пол, освещённый фонарём.
– Если ты – Хэтти Браун, я иду к тебе, – наконец произнёс Джек и шагнул к ней.
– Нет! – воскликнула она. – Сначала я подойду к тебе.
В свете фонаря она увидела, как обмякли плечи мальчика, однако он отрицательно покачал головой.
