С этими словами Фанни подала мне топорик, которым мы кололи дрова на растопку «старой дымилы». И сейчас она продолжала коптить, отчего у нас слезились глаза.
– Ну, давай же, у тебя получится, – подначивала Фанни, подталкивая к Снэпперу. – Вначале возьми его, а потом – раз!
Внезапно Снэппер вскочил, словно почувствовав мое намерение, и кинулся к двери. У Фанни вырвался крик досады, и она бросилась за собакой. В этот момент дверь отворилась, и Снэппер исчез в ночи.
Широко улыбаясь, вошел Том с ружьем на одном плече и мешком на другом. В мешке что-то лежало.
Улыбка мигом исчезла с его лица, как только он увидел у меня в руках топор, а в моих глазах – выражение стыда и вины.
– Ты хотела убить Снэппера? – недоверчиво спросил он. – А я думал, ты любишь эту собаку.
– А я и люблю, – всхлипнув, ответила я.
– Значит, ты не верила, что я добуду что-нибудь? – обиженно спросил он. – А я всю дорогу несся как угорелый и туда и обратно. – Он бросил на стол мешок с добычей. – Там две курицы. Конечно, Рейс Макги удивится, кто это стрелял у него в курятнике. Если он узнает, оторвет мне голову, но я умру хотя бы с полным желудком.
В этот вечер мы хорошо поели, уничтожив полную курицу, а другую оставив на завтра. Но через день мы столкнулись с той же проблемой: в доме не было ни крошки. Том сказал шепотом, что, мол, не надо унывать, было бы желание, а придумать что-нибудь можно.
– Сейчас надо забыть честь и совесть – и красть, – предложил он. – Оленей нет, я ни одного не видел. Даже какого-нибудь енота – и того не видел. Я бы и сову подстрелил – так молчат… Каждый вечер, поближе к сумеркам, когда народ в Уиннерроу рассаживается за столы ужинать, ты, я и Фанни будем спускаться в долину и стараться стянуть что сможем.
– Отличная мысль! – радостно воскликнула Фанни. – А у них ружья на стенах не висят?
– Не знаю, посмотрим, – ответил Том.
В сумерки следующего дня мы со страхом отправились на добычу. Но в животах у нас еще была курица, и она придавала нам смелость. Оделись мы во все темное, лица вымазали копотью.
Наконец добрались до расположенной на отшибе фермы. Там жил самый злой и жадный человек на земле. Плохо то, что у него было пятеро громил-сынков и четыре не менее огромные дочери. Да и жена у него была такая, что поставь с ней рядом Сару, то Сара стала бы казаться худенькой девочкой.
Фанни, Том и я спрятались за густым кустарником и елями и выжидали, пока семейство располагалось на кухне за столом. Шум они при этом подняли такой, что он с запасом перекрыл бы любые звуки с нашей стороны. Во дворе у них, как и у нас, было полно собак, кошек и котят.
– Возьми на себя собак, успокой их, – произнес Том сдавленным шепотом. – А мы с Фанни сделаем набег на курятник без ружья. – Он обратился к Фанни: – Ты хватай по паре кур в каждую руку, и я четыре возьму. Этого нам хватит на какое-то время.
– А они не будут клеваться? – спросила Фанни.
– Нет, куры они и есть куры. Они особенно не сопротивляются, только кудахчут.
На меня Том возложил задачу отвлекать собак, ужаснее которых я никогда не видела. Я умела обращаться с животными, они меня слушались. Но одна собака была такая здоровая, как теленок. И глаза злющие – так и съела бы меня. С собой я взяла пакет с куриными косточками.
Семейство Маклерой с тем же невообразимым шумом продолжало ужинать. Я бросила псу куриную ножку, приговаривая ласковым голосом:
– Хорошая собака. Я тебе ничего не сделаю – и ты меня не трогай. Съешь куриную ножку. Ешь-ешь.
Пес с отвращением обнюхал высохшую желтую лапку и зарычал. Это оказалось сигналом для других собак, а их было еще штук семь-восемь, и все они охраняли свинарник, курятник и прочие сооружения с живностью. И вот вся эта стая бросилась ко мне! С лаем, рычанием, оскалив свои пасти. Таких острых зубов я, кажется, никогда не видела.
– А ну стоять! – прикрикнула я на них. – Стоять, кому говорю!
Из кухни женщина прокричала почти те же слова. Собаки в нерешительности остановились, а я стала бросать им куриные шейки, ножки, косточки. Они быстро поглотили все и, подбежав ко мне, стали вилять хвостами, выпрашивая еще.
В это время со стороны курятника донеслось громкое кудахтанье – собаки бросились в ту сторону.
– Стоять! – приказала я. – Пожар!
Одна собака задержалась и стала смотреть, как я нагибаюсь и поджигаю кучу сухих листьев, не убранную каким-нибудь ленивым сынком или дочерью в общую кучу, которую держат на случай неожиданных весенних заморозков.
– Мама! – закричал рослый человек в комбинезоне. – Тут кто-то хочет подпалить нам двор!
Я кинулась бежать.
Так быстро я никогда не бегала. Собаки бросились следом. Я успела пробежать футов двадцать, когда самая быстрая собака настигла меня. Я пулей взлетела на дерево, села на толстый сук и оттуда стала поглядывать на собак, которые совсем обезумели, почувствовав, что я испугалась.
– А ну пошли отсюда! – прикрикнула я на них твердым голосом. – Так я вас и испугалась!
Вдруг из темноты выскочил наш Снэппер и поспешил ко мне на защиту, бесстрашно бросившись на более молодых и сильных собак. И тут появился с ружьем фермер Маклерой.
