Теперь я действительно смотрел на старого друга как на сумасшедшего, однако тот, по видимому что-то поняв по моему выражению лица, тут же добавил:
— Кончено же ты не знаешь. Ты вообще удивительно невежественен во всех теоретических вопросах, не имеющих практического применения. Чтож, тогда позволь огорошить тебя новостью, что вот уже как четыре десятка лет, всему Небесному Двору известна простая истина — Чистой Ян не существует. Точнее её нельзя вывести, и то что принято называть «Чистой Ян» ей, на самом деле, не является. Видишь ли, как всем известно чарка состоит из двух компонентов — Инь — разума и Ян — тела или, как её ещё именуют в ряде учений — жизни, так вот в этом дуэте Инь отвечает за контроль над чакрой. Именно её наличие позволяет нам манипулировать этой энергией, и потому у шиноби которых Инь превалирует над Ян намного лучше развита сенсорика и непосредственно контроль. Ян же даёт наполнение, силу, если так можно сказать, но в отличие от Инь её трудно удержать в узде. Говоря проще — без Инь Ян абсолютно бесполезна. Потому даже наш клан, что практикует техники Ян, использует в них малый процент Инь, в соотношении где-то один к пяти у неофитов, и один к десяти у тех кто посильнее и поопытнее. Небывалый перекос по меркам других шиноби и более чем привычный для нас. Да, по этой же причине контроль Кагуя приходиться развивать годами и даже десятилетиями, но это приносит свои плоды. Но и тут ты, как обычно, выделился, даже среди тех кто и так, словно бельмо на глазу мира. Твой перекос один к…
— Я и так это знаю эти цифры наизусть, ты мне лет тридцать назад все уши на эту тему прожужжал. И как же я был рад, когда твой интерес иссяк, даже праздник в честь этого устроил, — нарочито печально ответил я, чувствуя однако, как моё сердце пропустило удар.
Но Хидеки и не думал останавливаться:
— Твой случай уникален, как и ты сам. При таком соотношении человек должен походить скорее на зверя, ибо разума у него не должно быть по определению… Но ты мыслишь!.. Пусть и с переменным успехом. Да и твоя нелюбовь к сложным ментальным техникам в связи с этим понятна, но я и подумать не мог что… хм, а ведь действительно, теперь всё сходиться.
— Не нравиться мне твой взгляд, — подозрительно протянул я, но учёный словно бы и не слушал, пребывая где-то в дебрях собственных размышлений, из которых вышел с внезапным вопросом:
— Как давно ты использовал стихию нашего Клана?
— С конца войны и не использовал толком, места здесь маловато, а уходить далеко… я и так пробыл вдали от дома слишком долго.
— Конечно, но… ты ведь помнишь как начали проявляться твои особенности? И Стихия Кости тоже начала меняться, стремительно обрастать плотью, становиться живее, прочнее, а после ты показал своих клонов, при этом успеха на ниве создания Теневых так и не добился, верно?
— Да, не до этого было, но причём тут…
— А ещё раньше? Само проявленин Шикоцумьяку как Стихии, Режим Демонического Мудреца, твои регенеративные свойства… теперь всё становиться куда-как понятнее, Боги как я был слеп… нет, как все мы были слепы!
— Хидеки, — серьёзно пробасил я, видя как друг метнулся в дальний угол своего личного тестированного полигона, где специально для него были поставлены стол и кресло, — Либо говори нормально, либо уж вовсе заткнись, но с этим ты уже запоздал. Так что выкладывай.
— Да, да, — рассеяно поддакнул он мне, отчаянно роясь в нагромождении бумаг, бормоча про себя.
— Они же были тут, я точно помню, были.
— Хидеки!
— Нашёл! — победно взвыл учёный, выхватив их под завалов макулатуры совсем крохотную бумажку и тут же подбежал ко мне, — Вот! Подай сюда чакру, только немного!
— Определитель стихий? — протянул я с изумлением опознавая клочок пергамента, — Откуда он вообще взялся на твоём столе?
— Был нужен для ряда экспериментов, но это сейчас неважно, просто подай чакру и постарайся не сжечь его, ради всех Демонов Ямы! Иначе придётся бежать в вотчину Ясухиро, а это полчаса жизни потраченных в пустую.
Я с изрядным недоумением взял листочек в руку и подал в него буквально каплю чакры. Ничего не происходило как минимум десяток другой секунд, пока наконец пергамент не сжался, вспыхнул, порвался, промок и чуть скукожился.
— Значит ещё есть, — с какой-то детской обидой протянул Хидеки.
— Что есть?
— Инь. У тебя ещё осталась Инь, а я думал уже всё.
Если до этого моё сердце на миг замерло то теперь его звон заглушил собой весь прочий мир, и в этом звоне набатом звучали слова Хагоромо. Однако я был бы не я, если бы позволил смятению властвовать над собой дольше пары секунд, по истечении которых мир вновь звучал так как ему должно, а мой товарищ уже бубнил объяснения, по-видимому приняв моё потрясение за ожидание развёрнутого ответа.