Ни поглощение чужой чакры, ни тщетные попытки преобразования Ян в её противоположность так ни к чему и не привели, этот процесс проходил без малейшего моего участия, и единственное что мне оставалось делать — довольствоваться ролью безмолвного наблюдателя. Не скажу что от этого я был в восторге, но как ни странно, подобное положение дел меня не особо тревожило. Да, как бы глупо это не звучало, угасание во мне одного из первоосновных элементов не то что человека, но любого мало-мальски разумного живого существа меня почти не заботило. Причину этого я, при всём желании назвать не мог. Просто интуиция, которой я привык доверять безоговорочно, была нема как покойник, да и сам Хидеки ясно дал понять, что конкретно моему разуму вряд ли хоть что-то грозит, по той банальной причине, что если бы хоть какие-то последствия и существуют, то проявиться они должны были ещё лет сорок назад, а раз этого так и не произошло, то беспокоиться не о чем. Что я, собственно с успехом и проделывал, однако… страх никуда не делся, что сильно выбивало меня из колеи, ведь, как бы странно это не звучало, я банально отвык бояться чего-либо. Опасение, злость, смятение и прочие чувства навещали меня более чем часто, но вот страх… До этого я был абсолютно уверен, что с чем с чем, а с ним я распрощался давно и навсегда. Впрочем реальность наглядно показала мне всю глубину этого заблуждения.
Самое паршивое в происходящем было то, что я банально не знал что именно меня так тревожит, точнее я прекрасно осознавал, что проблема кроется в словах Хагоромо о том кто я, но причина по которой это меня так задело, ускользала от моего понимания или же я от неё, но сути это не меняло. Я отчаянно нуждался в возможности проветрить голову, встряхнуться, хоть немного, а потому, когда Тобирама объявил о совей сумасбродной затее, немедленно обрадовал его фактом собственного непременного участия. Хотя, положа руку на сердце, сама идея никакого положительного отклика у меня не вызывала.
Новоиспечённый Второй Хокаге довольно резво взялся за исполнение своих обязанностей.
Получив не только фактическую, но и формальную власть и вместе с ней право распоряжаться судьбой Конохи, Тобирама начал претворять в жизнь свои идеи, некоторые из которых, вроде увеличения времени обучения в Академии до пяти лет, или же назначение Клана Учих ответственными за внутреннюю безопасность Деревни, я более чем одобрял и поддерживал.
Первое было жизненно необходимо, потому как пусть жёсткий курс обучения и был отменён по окончанию Первой Войны, за ненадобностью, но вот сокращённый срок обучения до сих пор оставался в силе, во многом потому что Конохе, как и всем прочим Великим Деревням, в срочном порядке требовалось нарастить численность собственных войск до былых размеров, заменив многих павших свежими поступлениями, а проделать подобное быстро и не в ущерб качеству едва ли было возможно, а потому, ради такого дела я не поленился лично прийти на очередное заседания Совета Кланов, где про меня уже стали забывать, и высказался за.
Второе же решение Тобирамы многие называли спорным, но лично я не видел в нём никакой проблемы. Надзирать за порядком в пределах Листа было необходимо, причём едва ли не больше чем за его стенами. При этом, надо понимать, что для подобной роли надзиратели должны были обладать как внушительной личной силой, так и высоким авторитетом, и Учихи на эту роль более чем подходили, при том что Сенджу были заняты на охране Границы, а мои соклановцы заведовали Госпиталем и большей частью производства и мануфактур.
Однако, если со всем выше названным я был более чем согласен, то вот другие решения Тобирамы откровенно выводили меня из себя. Чего только стоит его «Киндзюцу»! Сам факт запрета не только на применение, но и на распространение не малой части техник ставил меня в ступор, при том что под запрет попала и Техника Восьми Врат, что вот уже шестьдесят лет является обязательной к обучению в Клане, и целый разделы Фуин, которые запрещено было не то что продавать, но и создавать для личного пользования.
Помниться, в тот вечер я долго спорил с этим седовласым бараном о том, какую же дурость он натворил, но пусть наши отношения заметно выправились за последние лет десять, слушать меня этот упрямец не пожелал, разве что выписал разрешение для членов моего Клана, на практику и развитие отдельных Запретных Техник, и то лишь потому, что выбора как такового у него особо не было.