Потом, когда мы со Светой сидели на камнях у рюкзаков, Пашка тщательно осмотрел наш серебристый транспорт и вынес вердикт: цел и готов к дальнейшему плаванью.
Пока суть да дело, начали обустраивать лагерь, благо, лес отступал от берега, образовав ровную опушку где-то метров с двести шириной и длиной около полукилометра. Отволокли катамаран на травку, устроив под развесистым старым деревом, а сами занялись раскладыванием палаток. Как раз к тому моменту, когда я закончила укладывать на дно своей палатки каремат, из-за зарослей показались остальные члены нашего отряда, неся пострадавший оранжевый катамаран. Народ разбитый лагерь встретил с одобрением, Лёшка и Вадим сразу же ушли за дровами, шокированная Лена пребывала в прострации, Паштет и Славик занялись поврежденным транспортом, а я, Света и Настя - инвентаризацией припасов.
Съестного оказалось не так уж и много, все же, поход рассчитывали всего на десять-двенадцать дней, да и мы собирались пополнить припасы в деревеньке в двух днях пути ниже по реке. Впрочем, паниковать никто не собирался, даже Настя отнеслась с пониманием и юмором к сложившейся ситуации. Всего-то делов, подняться выше по течению и вернуться в русло основной реки, тем более, оба катамарана остались без серьезных повреждений, а мелкие проблемы, как сказали ребята, легко решались наличными средствами в течение одного-двух дней.
Общим голосованием решили ничем особым себя сегодня не занимать, отходя от небольшого стресса. Я и Пашка, подхватив удочки, ушли на реку ловить рыбу, Светка с Настей утопали куда-то в лес, надеясь найти что-то съедобное, а парни продолжали обустраивать лагерь, явно намереваясь встать на этой полянке денька на два-три. В принципе, место хорошее и приятное, да и комарни, что удивительно, почти не было.
Вот только на душе мне было неспокойно. Тот самый таймер, годами размеренно тикавший в душе, цинично пискнул последний раз и затих, нагло намекая, что приключения еще и не начинались.
Время неспешно приближалось к вечеру. Тишина и спокойствие окружающего мира потихоньку вытеснили тревогу, что поселилась у меня в душе. Тихо плескала вода о камень, шелестела листва на легком теплом ветерке, полосатый поплавок покачивался над водой, изредка мелко подергиваясь, когда очередная рыбешка покусывала наживку, не решаясь полностью заглотить аппетитный кусочек. Я расслабилась, пригревшись на солнышке, впав то странное состояние, когда время течет мимо тебя незаметно, словно ты как-то отстранен от внешнего мира, воспринимая его смазано и обобщенно, не цепляясь сознанием за детали. Лишь поклевка изредка возвращала мое внимание к полосатому поплавку.
Ко мне на камень залез Киря, удобно плюхнувшись на квадратный кусок каремата.
- А почему не с новой? - разочарованно и с долей обиды спросил он.
- Так ее еще надо подготовить. - лениво отозвалась я. - Завтра займусь.
Обижено посопев, Кирилл вспомнил, зачем приперся:
- А что тут у тебя?
- Рыба. - я пожала плечами, лениво рассматривая крашенное ободранное гусиное перо, болтающееся на спокойной воде в заводи между огромными камнями.
- Какая?
- Сам глянь.
Братец смотреть не стал. В рыбе он разбирался так же, как и в удочках, предпочитая видеть ее уже в готовом виде: очищенном от чешуи, выпотрошенном и порезанном на куски. В идеале еще и приготовленном.
- Злишься? - неожиданно спросил он, заставив меня удивленно вздрогнуть.
- С чего это? - поплавок дрогнул и резко ушел вниз, я подсекла, вытаскивая бьющуюся серебристую рыбешку, едва ли крупнее моей ладони.
- Ну мало ли.
- Пока я не вижу особых проблем. - я сунула рыбку в сетку и вновь опустила в воду, чтобы добыча не передохла раньше срока. - Надолго собираемся остановиться?
- Дня на три. - подумал и добавил: - Лена не в духе и у Насти истерика началась.
Я поморщилась.
- Можно было догадаться. И зачем ее потащили с собой?
- Кого?
- Да эту, б... - я запнулась. - Лешкину зазнобу.
- Да это его идея была. - Кирюха пожал плечами. - Долго еще сидеть будешь?
- Мне тут нравится. А что?
- Девчонки готовить собрались.
- Ты ж сказал, что у Настюхи истерика.
- Когда это мешало ей готовить?
И правда, она от этого наоборот, успокаивается. Я достала сетку с уловом и вручила брату. Он ухмыльнулся, пружинисто подскочил на ноги.
- Не засиживайся и возвращайся до темноты. Все же, лес дикий.
- У нас есть оружие?
Брат странно посмотрел на меня, достал свой длинный охотничий нож. Я фыркнула. Тоже мне, оружие против хлеба и колбасы. Я придержала свое воображение, не давая ему развиваться в этом столь благодатном направлении. Интуиция молчала, словно затаилась.
Братец свалил, оставив меня в тишине и спокойствии. Наловив еще рыбки, я собрала барахло и вернулась в лагерь как только начало смеркаться. Все же, Киря прав: не стоит сидеть в темноте.
От костра умопомрачительно вкусно тянуло ухой, Света резала на доске хлеб, купленный нами три дня назад в деревушке, рядом на пластиковой тарелке сох дикий чеснок. Настя разливала уху по металлическим мискам, заодно присматривая, чтобы голодные парни не растащили зажаренную на сетке рыбешку. Идиллия.