«Они поселяются только в давно заброшенных местах. Оставляют поначалу мелкие кладки. Это не всегда куклы. Могут быть подобия животных, только сильно искаженных – крысы или птицы. Их выдают глаза, расположенные по бокам головы и круглый рот. У птиц он замаскирован подобием клюва. Они вялы и малоподвижны. Почти не опасны в первое время. Но судя по строению и повадкам – они типичные паразиты. Неизвестно, представляют ли они опасность для людей. Настораживает то, что никто никогда не видел взрослых особей или крупные кладки. Либо о них просто больше некому было рассказать».
Я вздрогнул, когда внезапно зазвонил телефон. Голос Ани был немного странный, я понял, что она едва сдерживает смех.
– Ждан, ты у себя?
– Да.
– Выходи скорее. Ну, я жду тебя, – ее странный голос резко сменился гудком.
Я вздохнул и потянулся за курткой.
Аня стояла в коридоре в расстегнутом пуховике, казалась растерянной. Словно ребенок, который потерял игрушку, но уже достаточно поплакал по этому поводу и теперь настороженно, но с интересом смотрит на протянутые к нему руки. Она улыбнулась.
– Идем же, скорее.
Она схватила меня за руку, и мы побежали вниз по лестнице. Скорее, бежала она и тянула меня, едва успевавшего переставлять ноги. За дверью на нас обрушился холод и мелкий снег. Я застегнул куртку под самый подбородок.
– А теперь бежим.
Я не понимал ничего, но видел только ее фигурку в распахнутом пуховике. Она бежала к пологой ледяной дюне, раскинув руки и на снегу оставалась неровная вереница ее следов. Я молча шел следом, злясь на нее и на себя. Сырой холод пробирался повсюду, я чувствовал его даже пробравшимся под куртку. Но Аня, казалось, не замечала вовсе. Я терпеливо шел за ней.
– Смотри как красиво.
Наверное, в другие дни тут полыхало северное сияние над далекими скалами, озаряя половину неба. Но я видел лишь темноту и скользящие на ее фоне искорки снега. Словно небо заполнял шум эфира. Холодная снежная равнина убегала в темноту и сливалась с ней.
Аня обернулась ко мне. Ее глаза блестели или от снега, или от слез. Впрочем, одно совершенно не мешало другому. Я попытался запахнуть полы ее куртки, но она вырвалась и подняла руки над головой. Ее тонкую кофту и джинсы облепил снег.
– Что мы тут делаем?
Аня подошла ближе, сунула руки в карманы моей куртки. Я чувствовал легкий запах алкоголя, уносимый ветром в сторону пустоши.
– Ты не видишь? Мы на самом краю мира. Тут нас никто не найдет.
– А разве мы кому-то нужны?
Она внимательно посмотрела на меня снизу вверх. На ее лоб и виски налипли ставшие мокрыми от подтаявшего снега волосы.
– Скажи мне любые четыре цифры.
– Это какая-то игра?
– Это просьба.
Я назвал, может слегка раздраженно. Но она, казалось, не заметила этого. Мне было холодно и неуютно. А Аня, вдруг отпустив мои руки, упала в снег. Она улыбалась, закрыв глаза и снежинки, медленно опускаясь, таяли на ее лице.
– Пойдем. Тут темно и холодно.
Я протянул к ней руки, попытался поднять ее, но она только смеялась и уворачивалась от меня. Снег прилип к ее щеке и волосам. И тогда я отпустил ее. И накинув капюшон медленно побрел обратно к отелю. Иногда прислушивался, не идет ли она следом, но вскоре все звуки потонули в шуме набегающего на берег моря.
Я был зол на себя и на Аню. Ее «мы на краю мира» не говорило мне ничего, кроме того, что напоминало о работе. Нужно работать и делать это хорошо, иначе билет отсюда будет только на пешую прогулку на сотни километров на юг. А мой сценарий все еще непрочитанным покоился в Анином ноутбуке.
– Черт! – я швырнул от стену номера мокрую от снега куртку. Я поступил как идиот.
В тишине отеля не скоро послышались осторожные шаги. Они замерли возле моей двери ненадолго. Я уже готов был открыть идиотскую дверь, но в холле раздался приглушенный вопрос. Затем повернулся ключ в замке соседнего номера.
– Ты идиот, Ждан, – сказал я себе. Несколько раз набирал номер Ани и скидывал, не придумав достойного объяснения своему уходу. То, что казалось правильным тогда, сейчас превратилось в глупый и некрасивый поступок.
Я выключил телефон и забросил его на тумбочку. Свет выдавал, что я еще не сплю. Нехотя поднявшись, я направился к двери, где торчал из стены старомодный выпуклый выключатель.
На мгновение показалось, что рядом или за дверью кто-то вздохнул. Затем донеслась приглушенная музыка.
– Слишком нелепо, чтобы быть правдой, – вполголоса сказал я себе и выключил свет. Теперь только синий экран ноутбука освещал стены комнаты. Поддавшись инстинкту, я снова заглянул в глазок.
Она стояла там – жуткая кукла на тонких пластмассовых ножках и почему-то не падала, прямо посреди коридора в приглушенном свете лампы с лестницы и поворачивала голову в сторону моей двери то одним, то другим глазом.
Я поднялся и покинул отель едва над горизонтом показалось солнце. Поднялся – верно сказано, поскольку уснуть у меня так и не получилось. Борис Борисович проводил меня сонным взглядом, даже не напомнив о том, что сегодня последний оплаченный день.