«Я хотел бы добавить одно суждение, – продолжал доктор Фэрштайн, – которое может пролить свет на мотивы данных преступлений. С ранних лет Кеннет Бьянки восхищался сотрудниками правоохранительных органов и мечтал вступить в их ряды. В детском тесте „Нарисуй человека“ он изобразил фигуру полицейского. В двухгодичном колледже занимался по предмету „полицейская служба“. Пытался устроиться в правоохранительные структуры в штатах Нью-Йорк, Калифорния и Вашингтон, но ему всегда отказывали. Возможно, он видел свою цель в некой победе над матерью, на которую тоже смотрел как на обладательницу власти. Отказы, полученные при попытке трудоустройства в органы, ожесточили его. Длинной вереницей совершенных им убийств обвиняемый демонстрировал, что все же освоил полицейскую науку и оказался на голову выше любого полицейского. Он не оставил улик; его не могли вычислить больше года. Таким образом, в процессе достижения победы над обладательницей власти посредством уничтожения ее „заместительниц“, он попутно взял верх и над представителями власти мужского пола, ускользнув от полицейских, шерифов и детективов».
Беллингхемское дело было закрыто. Осталось лишь провести слушание по вопросу вменяемости Бьянки, намеченное на октябрь. Однако по требованию суда Кена должны были освидетельствовать шесть психиатров, поэтому в июле ему предстояло встретиться еще и с доктором Дональдом Ландом из калифорнийского Стэнфордского университета – экспертом по психическим отклонениям у убийц. Он провел тот же предварительный разбор дела, что и остальные специалисты, после чего сосредоточился на подробностях калифорнийских преступлений. После суда в Беллингхеме Бьянки собирались экстрадировать, и сведения, полученные при нынешнем освидетельствовании, могли послужить большим подспорьем в лос-анджелесском процессе.
Первое потрясение случилось в ходе довольно продолжительного собеседования. Бьянки признался, что изначально выбрал в качестве жертвы не проститутку, а дочь знаменитого киноактера Питера Лорре. По иронии судьбы, Питер Лорре играл в кино свирепых безумцев. Ланд уточнил, рассматривались ли другие кандидатуры на роль жертвы, прежде чем началась расправа.
– В жертвы намечалась дочь Питера Лорре. Странно… Я разговаривал об этом с Дином… Кажется, я писал ему о ней. Дочь Питера Лорре была… могла стать жертвой; не знаю, почему… но все-таки ее известность… ее происхождение… понимаете, дочь Питера Лорре… в общем, все застопорилось… Не знаю, почему… но ее кандидатура почему-то запечатлелась у меня в сознании, как нечто важное. Но я помню, как она показывала фотографии, где сидит на коленях у отца. И еще она просто его копия.
– Где вы с ней познакомились?
– В центре Лос-Анджелеса – прямо на улице.
– Как это произошло? То есть я имею в виду, как вы… как вы ее подцепили?
– Нет… дело в том… дело в том, что хиллсайдские убийцы… выдавали себя за офицеров полиции… так ее и остановили. Были и другие девушки.
– То есть… она была за рулем, вы хотите сказать?
– Нет, она просто шла, ее остановили на улице. Всех девушек останавливали на улице.
– Значит…
– Я об этом раньше не думал, я просто… всех девушек останавливали на улице, ни одна не сидела за рулем.
– Понятно…
– Ого, и правда странно. Извините, продолжайте. Это не приходило мне в голову… раньше.
– Вы с Анджело представлялись офицерами полиции?
– Нет, по очереди… Оба – ни разу. Это естественно… естественно: когда один представляется офицером, люди сразу думают, что другой тоже полицейский.
– Значит, этот другой был рядом, а не прятался на заднем сиденье или еще где-нибудь?
– Именно так.
– А машина? У вас же явно был не полицейский автомобиль. Его… его пытались замаскировать под полицейский?
– Было несколько машин. Видите ли, в Лос-Анджелесе, надо сказать, машины без опознавательных… полицейские машины ездят без опознавательных знаков. То есть они… они не такие, как здесь… Машины без опознавательных знаков, с небольшими поворотными фарами по бокам. Что-нибудь вроде «шеви» пятьдесят седьмого года… «универсала»… да вообще какой угодно машины.
– То есть, по задумке, вы якобы работали под прикрытием?
– В гражданской одежде.
– Возвращаясь к дочери Лорре: итак, вы подошли к ней и… показали ей жетон?
– Да…
– И что при этом сказали?
– «Привет, мы офицеры полиции. Не могли бы вы подойти к машине?» Она подошла. «Удостоверение личности у вас при себе?» И когда она предъявила удостоверение, там была ее фотография с отцом.
– Ладно, что было дальше?
– Просто поговорили: «Ух ты, кроме шуток – это действительно ваш отец? Ну ладно, будьте осторожнее, не ходите одна по вечерам». Она собиралась зайти за мужем. Шла к нему на работу.
– Вечером выбиралось определенное время, или мог быть любой час вечера или ночи?
– Это другое дело… Как правило, всех девушек подбирали между одиннадцатью и двумя часами ночи; не думаю, чтобы когда-нибудь…
– Девушка обычно была… одна?
– Да.
– А если взять этот конкретный случай, вы с Анджело разговаривали с ней оба или кто-то один?
– Именно с… именно с этой девушкой?
– Давайте возьмем только эту.
