Он не успел договорить. Алва со всего размаха ударила бронзовой статуэткой по его затылку, с одного удара раздробив череп и вогнав кости в мозг. Амир Бейли умер мгновенно.
– Ferro ignique, – произнесла, злобно улыбнувшись, эльфийка. – Огнем и мечом.
Тем временем Филипп выгреб из сейфа все деньги и драгоценности и положил их в чемоданчик, который нашел в кабинете.
– Parvo contentus, – произнес он, закончив с этим. – Довольствуясь малым.
– И что дальше? – спросила Алва. Жестокое убийство человека вернуло ей хорошее расположение духа. – Снова глотать пыль в бесконечной погоне за миражами?
– Я забыл тебе сказать, – ответил Филипп. – У меня есть еще один адрес, по которому, как мне кажется, мы можем найти бывшую жену Амира Бейли. До Америки она жила в России. А из Сан-Франциско Фергюс и его спутница направились во Владивосток. Если мне не изменяет память, этот город находится именно в России.
– Ты прав, – хриплым голосом произнесла Алва. Внезапно ее охватило жгучее сексуальное желание. – Но ведь у нас еще есть время до рейса?
– Совсем немного, – ответил Филипп, удивленно глядя на ее изменившееся от похоти лицо.
– Тогда поторопись, – сказала Алва. Одним движением руки она смахнула на пол все, что стояло на письменном столе. Быстро скинула с себя юбку и трусики. Повернулась спиной к рарогу, оперлась руками о стол и нагнулась. Поводя бедрами, она оглянулась на Филиппа и спросила:
– Тебе нужно особое приглашение, жеребец?
Рарог опустил на пол чемоданчик, перешагнул через труп Амира Бейли и приблизился к ней. Прижался к ее роскошным бедрам, чувствуя, как в нем пробуждается непреодолимое желание.
Через мгновение кабинет Амира Бейли наполнили рычание, стоны и вскрики. Могло показаться, что в комнате находятся дикие звери, и они разрывают друг друга на части в безумном акте совокупления.
Вигман задумчиво смотрел на часы на колокольне Цитглоггетурм, которые были видны из окна его кабинета. Украшавшие восточную часть древней колокольни почти тысячу лет, они услужливо напоминали гному о том, что каждая минута могла сделать его богаче или беднее. Колокольня была ровесницей городу Берну, где Вигман жил и работал. Банк, владельцем которого он являлся, разместился на одной из тихих узких улочек в скромном каменном серо-зеленом доме с аркадами. Ему не требовалась заметная вывеска, потому что о нем и так знали все ведущие финансисты мира.
Наблюдая за тем, как быстро бегут стрелки по циферблату часов на колокольне Цитглоггетурм, Вигман думал на этот раз не о деньгах, а о скоротечности земного бытия. Неожиданно для себя он тяжело воспринял известие о смерти эльбста Роналда. Почти так же, как мысли о собственной будущей и, к сожалению, неизбежной смерти, когда вспоминал о ней.
К сожалению, за деньги нельзя купить вечную жизнь. Денег у Вигмана было много, очень много, а вот жить ему оставалось мало. Но пока был жив эльбст Роналд, гном не так болезненно воспринимал тот факт, что сам он, Вигман, смертен. Роналд был старше его, пусть и не на много. И эта разница в возрасте в его пользу позволяла Вигману сохранять оптимизм.
В отличие от многих других духов, он эльбста Роналда не только боялся, но и по-своему любил. Они были почти ровесники и почти земляками. Город Берн отстоял от горного озера Зеелисберг, где родился эльбст, всего на 89 километров. Это вносило в их отношения некоторую теплую нотку. Разумеется, Вигман никогда не переходил определенной черты, был строг и сух, как истинный финансист, не набивался Роналду в друзья. Но он не забывал об их землячестве. И сам Роналд помнил об этом, а потому иногда, под настроение, был с ним дружелюбен не только по необходимости или корысти ради. Он мог спросить: «А ты помнишь…», и гном неизменно отвечал улыбкой, говорящей слишком много, чтобы требовались еще и слова.
Но эльбст умер. И Вигман почувствовал, как ледяное дыхание смерти холодит его затылок. Смерть как будто встала за его спиной в ожидании. В недолгом ожидании, как представлялось Вигману в мыслях.
И только одно обстоятельство не позволяло гному впасть в отчаяние. Смерть Роналда не казалась ему естественной. Было в ней нечто, что не позволяло так думать. Роналд мог бы еще пожить, и не один десяток лет. А, следовательно, и его, Вигмана, жизнь не подошла к смертному пределу.
Почему Вигман так решил, он и сам бы не мог сказать с уверенностью. Возможно, ему не понравился лицемерный тон, которым Джеррик сообщил о гибели Роналда. Или взгляд, который при этом кобольд бросил на рарога Мичуру. Как будто они были заговорщики и скрывали какую-то тайну. Вигман был финансист с большим опытом, и он знал, что так переглядываются между собой те, кто нечист на руку или помыслы. Когда они пытаются взять кредит в банке, который не собираются отдавать.
