– Припомнил один странный разговор с Вигманом, – пробурчал Афанасий. Его хорошее настроение бесследно пропало. – Гном ссылался на какие-то сведения, которые ему удалось выудить из Мичуры, и они очень его встревожили. Но я был смертельно пьян, когда Вигман что-то пытался мне рассказать, и ничего не понял.
– Ты думаешь, что Джеррик?..
– Джеррик, возвратившись в Берлин, предъявил всем членам Совета тринадцати некий приказ Роналда. Якобы тот издал его перед тем, как отправиться в эту экспедицию. И теперь кобольд – новый глава Совета. Как тебе это нравится, Фергюс?
– Вся эта история дурно пахнет, ты прав, – кивнул Фергюс. – Но мне это безразлично. Роналд мертв. Ситуация изменилась.
– Это ты о предложении туди Вейжа? – догадался леший.
– О нем, – подтвердил эльф. – Нет смысла начинать войну с Советом тринадцати. Терракотовая армия Вейжа может продолжать спать вечным сном.
– Ты отказываешься возглавить ее?
– Да.
Они медленно прогуливались по площади, делая вид, что осматривают памятник, и разговаривали.
– Джеррик еще более опасен для мира, чем Роналд, – сказал леший. – Он не отдаст власть, которую получил из рук мертвого эльбста, по доброй воле. И злоупотребит ею.
– Что мне с того? – равнодушно ответил Фергюс. – Это ваши политические игры. Меня они уже давно не интересуют.
– А что тебя интересует, Фергюс? – поинтересовался Афанасий. – Спрашиваю тебя как друг.
Это было сказано искренне и доброжелательно, и Фергюс ответил, начав с вопроса:
– Ты любил когда-нибудь, Афанасий?
– Было дело, – неохотно сказал леший. – Одну городскую ведьму. Ее звали Марина. С тех пор я не люблю ни ведьм, ни городов.
– И я любил одну эльфийку, – голос Фергюса дрогнул, но он справился со своим волнением и продолжил: – Она родила мне дочь. Но я не сумел сберечь ни ту, ни другую. У меня остался только внук. И вся любовь, которая должна была распределиться между ним, его матерью и его бабушкой, досталась ему одному. Я не хочу потерять еще и его. Поэтому теперь, когда Роналд мертв, я отказываюсь встать во главе терракотовой армии. Так и передай туди Вейжу.
– Но если Джеррику все-таки удастся достать со дна озера ключ от ворот в страну богов, что тогда? – спросил леший. – Ты подумал об этом? Он задумал уничтожить наш мир.
– Ему не удастся это, – спокойно ответил Фергюс.
– Почему ты так уверен? Джеррик – та еще пронырливая бестия.
– Потому что этого ключа в Мертвом озере нет.
Леший невольно присвистнул от неожиданности. Но не успел ничего сказать. Его внимание привлекла группа скейтбордистов, которая появилась на площади. Пять или шесть юношей в профессиональной экипировке модных брендов Fallen, Almost, Blind, стоившей немалых денег, держались отчужденно и надменно, словно олимпийские чемпионы, тренирующиеся на одном скейтодроме с новичками.
– Ты только посмотри на этих разряженных попугаев, – заметил Афанасий вполголоса. – Тебе они не кажутся странными?
Фергюс всмотрелся. Несомненно, это были не люди.
– Местные домовые, – сказал леший, оскалив в нехорошей усмешке клыки. – Развлекаются, столичные штучки.
Фергюс знал о старинной неприязни, которая существовала между лешими и домовыми. И примирительно сказал:
– Оставь их, Афанасий. Что тебе до них?
Но его слова остались гласом вопиющего в пустыне. Афанасий не смог отказать себе в удовольствии затеять ссору с давними врагами. Лешего не остановило ни их численное преимущество, ни то, что это происходило на их исконной территории.
Леший резко развернулся и злобно ухнул в лицо одному из скейтбордистов. От неожиданности тот не удержал равновесия на доске и упал, ударившись головой о камни. От травмы его спасла каска. Но все-таки было очень больно. Он с трудом поднялся на ноги и, пряча слезы, со злостью закричал на Афанасия:
– Ты что делаешь, придурок?
Афанасий, не говоря ни слова, протянул руку и схватил домового за ворот его модной куртки Zoo York. Приподнял парнишку над землей и легонько встряхнул. У того громко клацнули зубы. Ремешок порвался, и каска свалилась с его головы, звякнув о камни.
– Что будем с ним делать, Фергюс? – спросил леший, не обращая внимания на истошный визг юнца и на то, что его приятели с угрожающими криками приближаются к ним.
– Если не замолчит, сверни ему шею, – невозмутимо ответил эльф. – И поскорее, а то у нас могут быть неприятности с его дружками. Если они не одумаются.
– Одумаются, – ухмыльнулся Афанасий. – Не сомневайся, мой друг. Они же отчаянные трусы в душе. Ты разве не знаешь этого?
Тем временем домовые окружили их. Они сошли со скейтов и даже взяли доски в руки, чтобы в случае необходимости использовать их как дубинки. Это было грозное оружие, которым можно было легко проломить череп.
Однако юный домовой, услышав о грозящей ему расправе, сразу же смолк. Его ноги едва касались земли, но он уже не пытался вырваться, чувствуя могучую хватку лешего. А только жалобно скулил, словно перепуганный щенок.
– Ну вот, он замолчал, – разочарованно произнес Афанасий. – И я опять в затруднении. А сам-то ты что скажешь, домовенок? Будешь впредь грубить старшим?
