Поэтому, когда Эмма шла к нему по коридору, ее охватывали мрачные предчувствия.
Хэнк Миллар первым заметил Эмму и тут же напрягся: словно зная, что грядет битва, он хотел унести ноги, прежде чем начнется пальба. Джек, похоже, заметил эту перемену на физиономии Хэнка и обернулся, чтобы посмотреть на причину.
Увидев Эмму, он, казалось, замер, на лице появилась непроизвольная полуулыбка приветствия. Ее можно было истолковать и как удивление, и как радость. Затем, словно опомнившись, он перестал улыбаться, и его лицо стало просто нейтральным – не приветливым, но и не враждебным. «Лицо незнакомца», – подумала она. Так было еще больнее – уж лучше бы он встретил Эмму открытой ненавистью. Тогда бы он продемонстрировал хоть какие-то эмоции, остатки, пусть даже очень жалкие, их когда-то счастливого брака.
Эмма вдруг поймала себя на том, что и ее лицо не менее нейтрально, чем вялая физиономия Джека. Заговорив, она обратилась сразу к обоим мужчинам, никого не выделяя.
– Гордон рассказал мне о Дебби, – объяснила Эмма. – Как она?
Хэнк взглянул на Джека, ожидая, что тот ответит первым. Наконец Джек произнес:
– Она до сих пор без сознания. Мы устроили что-то вроде дежурства в приемной. Присоединяйся, если хочешь.
– Да. Конечно.
Она направилась в комнату посетителей.
– Эмма! – окликнул Джек. – Мы можем поговорить?
– Увидимся позже, – произнес Хэнк и поспешно ретировался.
Они подождали, пока Миллар не завернет за угол, затем посмотрели друг на друга.
– Дела Дебби плохи, – признался Джек.
– Что произошло?
– У нее было эпидуральное кровоизлияние. Она пришла в сознание и говорила. За несколько минут ее состояние резко ухудшилось. Я был занят другим пациентом. И не догадался вовремя. Медлил с трепанацией, пока… – Он замолчал и отвернулся. – Она на искусственном дыхании.
Эмма хотела было протянуть к нему руку, но передумала, зная, что Джек стряхнет ее. Он уже давно перестал выслушивать от нее слова утешения. Какими бы ни были ее речи, сколько бы чувства она в них ни вкладывала, он счел бы это жалостью. А жалость Джек презирал.
– Такое трудно диагностировать, Джек, – только и смогла сказать она.
– Я должен был сделать это раньше.
– Ты сказал, что ее состояние быстро ухудшалось. Не стоит себя корить.
– Мне от этого не лучше.
– Я и не пытаюсь облегчить твои страдания! – с раздражением воскликнула Эмма. – Я просто указываю на тот факт, что ты поставил правильный диагноз. И действовал сообразно ему. Ты можешь хоть раз отнестись к себе не так строго?
– Послушай, речь сейчас не обо мне, – отрезал Джек. – Речь о тебе.
– Ты о чем?
– Дебби еще не скоро выпишется из больницы. А это значит, что Билл…
– Я знаю. Гордон Оби уже сообщил мне.
Джек помолчал немного.
– Дело решенное?
Эмма кивнула.
– Билл возвращается. Я заменю его на следующем полете. – Она посмотрела в сторону отделения интенсивной терапии. – У них двое детей, – тихо произнесла она. – Билл не может оставаться на орбите еще три месяца.
– Ты не готова. У тебя не было времени…
– Я подготовлюсь.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Эмма!
Джек протянул руку, чтобы остановить ее, и это прикосновение поразило Эмму. Она обернулась. Джек тут же опустил руку.
– Когда ты уезжаешь в Центр Кеннеди? – спросил он.
– Через неделю. На карантин.
Казалось, Джек был ошеломлен. Он стоял и молча переваривал новость.
– Да, кстати, – сказала Эмма, – ты не мог бы взять Хамфри, пока меня не будет?
– А почему ты не хочешь отдать его в кошачью гостиницу?
– Жестоко держать кота взаперти три месяца.
– Этому чудовищу уже удалили когти?
– Да ладно, Джек. Он дерет вещи, только когда чувствует нехватку заботы. Уделяй ему внимание, и он оставит твою мебель в покое.
Джек поднял взгляд, когда по внутренней связи раздался вызов: «Доктор Маккаллум, в реанимацию. Доктор Маккаллум, в реанимацию».
– Кажется, тебе пора, – заметила Эмма, собираясь уходить.
– Подожди. Все это слишком быстро. У нас нет времени поговорить.
– Если ты о разводе, то, пока меня не будет, адвокат сможет ответить на все твои вопросы.
– Нет! – Джек напугал ее резкостью и гневом в голосе. – Я не желаю разговаривать с твоим адвокатом!
– Что ты хотел мне сказать?
Некоторое время он пристально смотрел на Эмму, словно подбирая слова.
– Речь об этом полете, – наконец произнес Джек. – Все слишком поспешно. Мне это не нравится.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебя поставили на замену в последний момент. Ты летишь с другим экипажем.
– У Вэнса слаженная команда. Все будет хорошо.
– А МКС? Возможно, тебе придется оставаться на орбите шесть месяцев.
– Я справлюсь.
– Но это не было запланировано. Все было решено в последнюю минуту.
– А что, по-твоему, мне следует сделать, Джек? Отказаться?
– Я не знаю! – В досаде он провел рукой по волосам. – Не знаю.
Некоторое время они стояли молча – никто не находил слов, никто не решался закончить разговор.
«Семь лет брака, – подумала Эмма, – и вот итог. Два человека, которые не могут жить вместе, но и расстаться не могут. А теперь еще и не хватает времени уладить наши дела».
По внутренней связи раздался очередной вызов: «Доктор Маккаллум, немедленно в реанимацию».
