– Спасибо. Позже я сообщу о развитии болезни. – Эмма отключила связь и взглянула на Григгса. – Надеюсь, я все сделала правильно.
– Вылечи его, ладно?
Она отправилась проведать Кеничи. Поскольку за ним нужно было наблюдать и ночью, Эмма переместила больного из жилого модуля в американскую лабораторию, чтобы не тревожить сон остальных членов экипажа. Он был в спальном мешке. Инфузионный насос по трубке капельницы неустанно подавал в его организм физиологический раствор. Кеничи не спал – по всей видимости, ему было плохо.
Лютер и Диана, которые присматривали за пациентом, увидев Эмму, вздохнули с облегчением.
– Его снова стошнило, – доложила Диана.
Эмма закрепила ступни, чтобы оставаться на месте, и надела стетоскоп. Затем осторожно приложила мембрану к животу Кеничи. Никакого шума перистальтики. Его пищеварительная система не работала, и жидкость начала скапливаться в желудке. Ее надо было откачивать.
– Кеничи! – позвала она. – Сейчас я введу трубку вам в желудок. Это облегчит боль и, возможно, остановит рвоту.
– Какую… какую трубку?
– Назогастральную.
Она открыла стойку с комплектом неотложного жизнеобеспечения. Там находился большой набор оборудования и лекарств, почти такой же, как в современной машине «скорой помощи». В ящике с надписью «Дыхание» находились различные трубки, отсасыватели, мешки для сбора отходов и ларингоскоп. Эмма разорвала упаковку, в которой лежала назогастральная трубка – длинная, тонкая, скрученная кольцами, из гибкого пластика с перфорированным наконечником.
Кеничи открыл кроваво-красные глаза.
– Я буду очень осторожна, – пообещала она. – Вы поможете мне сделать все это быстрее, если выпьете немного воды, когда я скажу. Этот конец я вставлю вам в ноздрю. Трубка пройдет по задней стенке глотки, потом вы глотнете воды, и трубка проскользнет в желудок. Неприятные ощущения будут только сначала, во время введения трубки. А потом вы не будете чувствовать ее.
– Это надолго?
– По крайней мере на сутки. Пока ваш кишечник не начнет работать. Кеничи, это на самом деле необходимо, – тихо добавила Эмма.
Он вздохнул и кивнул.
Эмма посмотрела на испуганного Лютера:
– Ему понадобится вода. Не мог бы ты принести немного?
Затем взглянула на Диану, которая плавала рядом. Как обычно, англичанка выглядела невозмутимо, сложность ситуации как будто не трогала ее.
– Мне нужно подготовить назогастральный отсос.
Диана автоматически потянулась за медицинским набором экстренной помощи, чтобы достать приспособление для отсоса и дренажный мешок.
Эмма размотала назогастральную трубку. Сначала она опустила кончик в гель-смазку, чтобы тот легче прошел через носоглотку. Затем дала Кеничи мешочек с водой, который принес Лютер.
Она ободряюще сжала Кеничи руку. Хотя страх отчетливо читался в его взгляде, он кивнул в знак согласия.
Перфорированный кончик трубки блестел от смазки. Эмма вставила его в правую ноздрю Кеничи и осторожно продвинула вглубь носоглотки. Когда трубка скользнула по задней стенке глотки, Кеничи начал давиться и кашлять, на его глазах выступили слезы. Она продвинула трубку еще глубже. Теперь Кеничи задергался, борясь с непреодолимым желанием освободиться от трубки, выдернуть ее из носа.
– Выпейте немного воды, – велела Эмма.
Тяжело дыша, японец дрожащими руками поднес к губам соломинку.
– Пейте, Кеничи, – подбодрила она.
Когда небольшое количество воды прошло через горло в пищевод, надгортанник рефлекторно закрыл проход в трахею, предохраняя легкие от попадания жидкости. Это и направило назогастральную трубку туда, куда было нужно. Как только Эмма увидела, что Кеничи глотает воду, она быстро продвинула трубку через глотку и вниз по пищеводу, до самого желудка.
– Вот и все, – сказала она, закрепляя трубку на носу Кеничи. – Вы молодец.
– Отсос готов, – отрапортовала Диана.
Эмма присоединила назогастральную трубку к отсосу. Сначала что-то забулькало, затем в трубке неожиданно появилась жидкость, которая потекла из желудка Кеничи в дренажный мешок. Она была желчно-зеленого цвета. «Крови нет», – с облегчением заметила Эмма. Возможно, другого лечения и не понадобится, только покой для кишечника, назогастральный отсос и внутривенные вливания. Если у него и в самом деле панкреатит, это поможет ему продержаться несколько дней до прибытия шаттла.
– Голова, болит голова, – пожаловался Кеничи, закрывая глаза.
– Я дам обезболивающее, – пообещала Эмма.
– Ну, что ты думаешь? Самое страшное позади? – спросил ее Григгс.
Командир наблюдал за процедурой возле люка, и, даже когда трубка была вставлена, Григгс продолжал держаться в стороне, словно вид больного вызывал у него отвращение. Он ни разу не взглянул на пациента, однако не сводил взгляда с Эммы.
– Время покажет, – сказала она.
– Что мне сказать Хьюстону?
– Я только что вставила трубку. Еще рано.
– Им нужно знать как можно скорее.
– Я не знаю! – резко ответила она. Затем, совладав с эмоциями, продолжила уже более спокойно: – Нельзя ли обсудить это в жилом модуле?
Она оставила Лютера с пациентом и направилась к люку.
