Понимая, что он, возможно, глядит на свой будущий гроб, Салливан вздрогнул. Он завел «харлей» и с ревом понесся обратно на дорогу, подпрыгивая на дюнах и перелетая через ямы. Он мчался как угорелый, подгоняемый текилой и внезапной непоколебимой уверенностью, что он уже мертвец. Что через три недели корабль умчит его в небытие. До этого момента ничто не сможет тронуть или ранить его.
Перспектива смерти сделала его неуязвимым.
Салливан ускорил ход, летя по суровому лунному ландшафту своих мальчишеских фантазий. «Вот я еду на луноходе, мчусь через Море Покоя. Въезжаю на лунный холм. Взлетаю и мягко приземляюсь…»
Он почувствовал, что земля уходит из-под его колес. Почувствовал, что летит куда-то, – «харлей» рокочет под ним, а луна светит прямо в глаза. Он все еще парит. Далеко ли? Высоко ли?
Удар о землю был таким сильным, что Салливан, не справившись с управлением, отлетел в сторону, а «харлей» рухнул на него сверху. Некоторое время Салливан потрясенно лежал на земле, зажатый между мотоциклом и плоским камнем. «Чертовски дурацкая поза», – подумал он.
Затем на него обрушилась боль. Сильная и мучительная, словно его бедра превратились в осколки.
Издав крик, Салливан перевернулся на спину, лицом к небу. Луна продолжала светить, посмеиваясь над ним.
– Тазовые кости сломаны в трех местах, – сообщила Бриджит. – Прошлой ночью врачи наложили гипс. Сказали, что он будет прикован к койке по крайней мере шесть недель.
Касперу Малхолланду показалось, что его мечты лопаются, словно воздушные шарики.
– Шесть… недель?!
– А потом ему предстоит курс реабилитации, это еще три или четыре месяца.
– Четыре месяца?!
– Ради всего святого, Каспер. Скажи что-нибудь пооригинальней.
– Мы пропали.
Он ударил ладонью по лбу, словно наказывая себя за дерзкие мечты о том, что у них все получится. Над «Апогеем» довлеет какое-то проклятие – оно вставляет палки в колеса, стоит лишь достигнуть финишной черты. Из-за него взрывались их ракеты. Сгорел дотла первый офис. А теперь оно вывело из строя единственного пилота.
Он мерил шагами приемную, думая: «Нам никогда не повезет». Они вложили в проект все свои сбережения, хорошую репутацию и тринадцать лет жизни. Господь подает им знак, что стоит отказаться от затеи. Сократить потери еще до того, как случится что-нибудь по-настоящему страшное.
– Он был пьян, – добавила Бриджит.
Каспер замер и обернулся к ней. Она стояла, сурово скрестив руки; ее рыжие волосы казались нимбом мстительного ангела.
– Так сказали врачи, – пояснила она. – Уровень алкоголя в крови – ноль девятнадцать. Он был пропитан алкоголем, как селедка солью. Это не просто обычное невезение. Это наш дорогой Салли снова облажался. Единственное утешение, что ближайшие шесть недель он проведет с трубкой в члене.
Не говоря ни слова, Каспер вышел из приемной, прошел по коридору и вошел в палату Салливана.
– Идиот, – сказал он.
Салли посмотрел на него стеклянными от морфия глазами:
– Спасибо за сочувствие.
– Ты не заслуживаешь сочувствия. До запуска три недели, а ты в пустыне откалываешь номера в духе Чака Йегера.[37] Что ж ты остановился на полпути? Размозжил бы себе башку. Черт, это бы ничего не изменило!
Салли закрыл глаза:
– Прости.
– Ты только и делаешь, что просишь прощения.
– Я все испортил, я знаю…
– Ты пообещал управляемый полет. Это не моя идея, а твоя. Теперь они ждут. Им это понравилось. Когда последний раз инвесторам нравилась наша затея? Все могло бы измениться. Если бы ты не взялся за бутылку…
– Мне стало страшно.
Салли говорил очень тихо, и Каспер решил, что он ослышался.
– Что? – переспросил он.
– Ну, насчет запуска. У меня было… плохое предчувствие.
Плохое предчувствие. Каспер медленно опустился на стоявший рядом стул, и весь его гнев мгновенно испарился. Страх – чувство, в котором человек признается неохотно. То, что Салли, регулярно навлекавший на них беды, признался в собственном страхе, потрясло Каспера.
Он проникся к нему сочувствием.
– Для запуска я вам не нужен, – сказал Салли.
– Ожидалось, что в кабине будет пилот.
– Ты можешь посадить на мое место чертову мартышку, и они ничего не заметят. Кораблю не нужен пилот. Ты можешь передать все команды с Земли.
Каспер вздохнул. Теперь выбора нет: это будет непилотируемый полет. Конечно, у них есть серьезное оправдание, но примут ли его инвесторы? Или решат, что программа «Апогей» скисла, что им не хватает уверенности и они не хотят рисковать человеческой жизнью?
– Думаю, я струсил, – тихо признался Салли. – Очень хотелось выпить прошлой ночью. Не смог остановиться…
Каспер понимал страх напарника, а еще то, что одно поражение неумолимо приводит к другому и так далее, пока не поймешь: ты полный неудачник. Неудивительно, что Салли испугался, ведь он перестал верить в мечту. В «Апогей». Возможно, они все перестали.
– Мы все равно можем осуществить запуск, – заметил Каспер. – Даже без обезьяны в кабине.
– Ага. Отправь вместо обезьяны Бриджит.
– А кто будет отвечать на звонки?
– Обезьяна.
Оба рассмеялись. Они походили на старых солдат, собиравших остатки веселья накануне поражения, в котором были уверены.
