Химера: Проза. Лирика. Песни [Авторский сборник] полностью

Как-то выпивали с мужиками у реки и расхвастались о женах.

Один сказал: «Жаловаться грех, ничего попалась. И готовит хорошо, и дети ухоженные. Да и собой ничего».

Другой говорит: «И у меня что надо, двужильная, спинища как у лошади. К тому же родителей моих уважает, меня также».

А третий махнул рукой, мол, все это чепуха. «Вот я вчера проснулся, душу твою етить, всего трясет, как трясогузку, башка трещит, сдохнуть в самую пору, — сказал он это, подумал и с просветлевшим праздничным лицом продолжил, — А она, баба моя, входит в комнату и из-за спины водяры стакан в нос: „На, гад, заглонись!“» И он обвел нас торжествующим взглядом, мол, что, выкусили.

И хотя все знали, что никакая она ему не жена, а сожительница, торгашка из какой-то палатки, мы молча согласились. Что да, конечно, нам такого ждать не дождаться. И кто не успел похвастаться, и не стал этого делать.

Потому что поняли, что есть верх любви.

Однажды мой дядя заболел. Румянец пропал с его миловидного лица. В глазах неведомо откуда появилась тоска. Гордо расправленные плечи пригнуло к земле, и походка стала шаркающей. Собственно, и так можно было жить: многие живут без румянца, без орлиного разлета плечей, без огня во взгляде, без уверенной поступи. И ничего себе живут, но дядя не хотел без этого жить. К тому же он был очень молод, и любовь едва прикоснулась к нему.

И чтобы узнать свой приговор, он пошел к доктору. Доктор был плешивый старичок, с седой бородкой клинышком и длинными, веревкой скрученными, пониклыми усами. Еще из тех, старых докторов, которые любят поговорить с пациентом. Он поговорил с дядей, глаза посмотрел, язык, в трубочку послушал. Подумал, подумал и сказал, что, очевидно, это результат затворнической жизни, кабинетной работы. Свежий воздух, физический труд, простая пища — вот, собственно, и все лекарство. Это было в тридцать седьмом году.

Вскоре дядю забрали, прямо из купейного вагона, в котором дядя собирался ехать в Китай. Там его ожидала дипломатическая работа. Но так и не дождалась.

В пятьдесят третьем он появился на пороге нашего дома, полностью излеченный от кабинетной болезни. Диета, физические нагрузки и свежий воздух пошли ему на пользу.

Про Александра Керенского сказано много. Надо сказать, что хорошего я не слышал, да и не читал. Гад он и есть гад. Это надо же до такого докатиться, что порядочному гражданину и на ум не придёт, а взобраться на царский трон и плюхнуться нечистым задом в святое кресло. Царя, помазанника, скинул, нахал такой-эдакий, а сам на его место уселся. Это ж никуда не годится. Хотя почему бы и нет. Вот Бонапарт, который Наполеон, уселся на чужой трон, и хоть бы хны. Все аплодировали и в воздух чепчики кидали. Да и не он один такой, и в стародавние времена такое случалось, а в наше время сплошь да рядом. Правда, если честно, не он царя скинул, а дружки царские, которые у трона вертелись, ручки помазаннику целовали, песни хвалебные пели, Богом в верности клялись. Это так часто бывает. От кого не ждёшь, тот или ножку подставит, или того хуже, ножиком зарежет.