Химера воспитания полностью

Платон, например, решил не ограничиваться одной какой-то благородной и основополагающей идеей, и предложил целый комплекс их.

Назвав их добродетелями.

И отнеся к их числу Мудрость, Мужество, Умеренность и Справедливость (σοφία, το θάρρος, την εγκράτεια, τη δικαιοσύνη: см. Платон «Диалоги. Протагор»).

По сути дела джентльменский набор перечисленного стал исторически первой системой европейских, или же – что сегодня отождествляется, по крайней мере, ортодоксальными европофилами, – общечеловеческих ценностей.

Справедливости ради следует заметить, что за порядочное время до платоновского компендиума почти в точности такой же набор добродетелей был изложен в Ветхом Завете.

А именно – в Книге Премудростей Соломоновых, где, так же, как и в платоновском диалоге, были названы четыре добродетели: рассудительность; справедливость; мужество и – целомудрие (см.: Прем. [8:7]).

Причем последнее в этом ряду в числе ветхозаветных приоритетов названо первым.

Поскольку же менталитетом древних греков целомудрие на дух не воспринималось в качестве добродетели, а образом их жизни она же категорически отвергалась, то Платону – «хочешь – не хочешь» – пришлось заменить ее.

На нечто, более воспринимаемое его согражданами.

В качестве замены ветхозаветному Целомудрию в предлагаемом Платоном пантеоне добродетелей была определена Умеренность.

Хорошие идеи-добродетели?

Конечно!

Просто – замечательные!

Все.

Как одна.

Какую ни возьми.

Например, Справедливость.

Не добродетель, а – сплошное загляденье!

Однако, будучи возвеличенной до ранга Воздаяния, Адекватного Содеянному, и вынесенной за границы действительной своей применимости, идея Справедливости тотчас же вырождается в принцип талиона (от лат. lex talionis – закон возмездия), заложенный в книгах Ветхого Завета Исход и Второзаконие.

Дословно: «отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. [21: 23–25] и «да не пощадит [его] глаз твой: душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу» (Втор. [19: 21]), что, будучи возведенным в ранг абсолюта перерождается в идею кровной мести.

Согласно которой дети вынуждены своей кровью платить за злодеяния их отцов.

Которым их жертвы или же родственники их жертв не успели – в силу естественных или же противоестественных причин – «отплатить», что называется, персонально.

В свою очередь Мудрость, возведенная в абсолют, хотя и удерживает человека от отчаяния, но зачастую лишает его тех радужных надежд, которые он мог бы питать, не будь он мудрым.

Например, человек, не отягощенный Мудростью, мог бы понадеяться на то, что людям вот-вот надоест-таки наступать на грабли, ими же самими повсеместно разбросанные.

Увы, но на сей счет Мудрость ничего обнадеживающего, по крайней мере, на самое ближайшее время нам сообщить не может.

Скорее, даже наоборот.

Как гласится в «Божественной комедии», «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate», что в переводе с итальянского языка оригинала означает: «Оставь надежду, всяк сюда входящий» (по версии Данте Алигьери, именно такими словами украшена арка над вратами Ада).

А потому, как сказано у Екклесиаста, «во многой мудрости много печали» (см.: Екк. [1:18]).

Мужество…

Как много притягательного и привлекательного в этом слове…

Кто из мужчин не мечтал обладать в полной мере таким вот славным качеством, и кто из женщин не грезила быть опекаемой (а – в тайне, – конечно же, и страстно любимой) именно мужественным мужчиной!

Да, безусловно, Мужество – качество роскошное.

Просто – расчудеснейшее!

И все же…

Как только оно становится предметом его абсолютизации, так тотчас же оно вырождается в очередное проявление абсурда, а именно – в безрассудство.

Скакать в «аллюр три креста» с шашкой наголо на вражеские танки – это, безусловно, ну никак не является проявлением трусости.

Но Мужества ли?

Это – едва ли.

Никаким образом не возможно напугать голой саблей вражеский танк.

Объежившийся со всех сторон броней, крупнокалиберными пулеметами, пушкой, да еще и – в придачу – ракетами класса «земля – земля».

Уважаемые гусары, драгуны, уланы и даже кирасиры!

Напрасны, как говорится, ваши совершенства: вашими саблями, пиками и палашами танк вам не одолеть.

Даже самый плохонький.

Известно, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

Однако значительно хуже тот генерал, который в своей стратегии и тактике опирается лишь на голый энтузиазм, мужество и героизм.

Вверенных в его распоряжение военнослужащих.