В Пакистане, говорит «Википедия», если девушка вступает в брак, не одобренный старшими родственниками (скажем, их не устраивает – или вовсе не выплачен – калым), – это бесчестье для них, в первую голову – для главы семьи. (Его авторитет резко упадет. С его мнением, в том числе и по хозвопросам, перестанут считаться.) Но если ее убить, честь будет спасена.
По Шекспиру, этот обычай практиковался в Древней Греции, даже был возведен в закон. В комедии «Сон в летнюю ночь» (написанной тотчас за «Р. и Дж.» или даже одновременно) некто Эгей приводит к Тезею, герцогу Афин, свою дочь Гермию и просит санкционировать вынесенный им, Эгеем, отцовский приговор: если Гермия не выйдет за назначенного им, Эгеем, жениха по имени Деметрий, а будет упорствовать в своей любви к другому, к Лизандру,
Герцог несколько размягчен предвкушением собственной свадьбы, ему жаль девушку, он ее увещевает, пытаясь образумить:
Вот именно. Лучше не сказал бы и Мухаммед Азим, наш современник, папаня покойной Фарзаны. (Матерей, понятно, не спрашивают. Ни в Пакистане, ни в пьесах Шекспира. Где, похоже, у всех дочерей, кроме Джульетты, отцы – вдовцы.)
«Сон в летнюю ночь» – веселый сон, вы помните. Есть в природе, оказывается, такое растеньице –
(Шекспир любил фармакопею; гипотеза о биохимическом происхождении чувств была ему ближе, чем минеральная сказка Ариоста: дескать, где-то в горах протекают два ручья: ручей Любви и ручей Безлюбья, и вода в них – соответствующего действия, только добудь.)
Кратчайший способ соединить Гермию с возлюбленным Лизандром – отвадить от нее Деметрия, второго, навязанного жениха. Пусть эльф по имени Пэк смажет ему, спящему, веки волшебным раствором и подгонит к нему поближе Елену, его прежнюю пассию. Чтобы первой попалась ему на глаза.
Конечно, тут возможны варианты: можно, наоборот, влюбить Гермию в Деметрия или Лизандра – в Елену (Пэк по ошибке либо из озорства пробует такой поворот). Но тогда счастливы не все.
А так у нас три новобрачные пары, гневный отец вообще исчезает со сцены, и мы все вместе – действующие лица и зрители – смотрим спектакль самодеятельного коллектива афинских ремесленников – «Пирам и Фисба».
Отчаянную пародию на «Ромео и Джульетту». А чего такого: чужого сюжета не жалко.
– Лучшие пьесы такого рода – и то только тени; а худшие не будут слишком плохи, если воображение поможет им, – говорит Тезей.
Пакистан – государство современное. Член ООН, имеет опять же Лолливуд, и все такое. Поэтому некоторые семьи для спасения чести нанимают киллеров. Это, должно быть, недорого, поскольку безопасно. Процедура отлажена: убийца исполняет заказ, полиция вяжет его и тащит в суд, а суд, признав его виновным, запрашивает родственников убитой: не хотят ли они, случайно, его простить? Они говорят: ну так уж и быть, дорогую усопшую все равно не вернуть, прощаем, – и он свободен.
Однако родные Фарзаны на семейном совете (за пловом, я думаю) решили обойтись собственными силами. Сохранить деньги и, главное, верность традиции. Духовную ценность суверенной культуры. К тому же посторонний человек сделал бы все кое-как, шаляй-валяй, наскоро, а для семьи важнее процесс, чем результат. По той же причине не стали поручать ликвидацию никому из братьев и кузенов. И потом, убийце заинтересованному, в отличие от постороннего, пришлось бы, хоть и ненадолго, сесть (такая странность местного закона), если бы попался. А при дружной массовой атаке поди разбери, кто палач, а кто просто свидетель (рассеянный, конечно, и близорукий); обвинить некого, и кончится ничем.
Имелась одна трудность: как зазвать, заманить, приволочь блудную дочь на семейный митинг. Сама не придет, а выслеживать ее на городских улицах (дежурить у магазинов и т. д.) целым табором неудобно. И долго. А хотя бы у некоторых членов семьи (например, у двоюродных) наверняка были и другие дела.
Мухаммед Азим обратился в полицию: дочь похищена, прошу принять меры.
