Отодвинув все дела на потом, Надежда села за компьютер и стала пересматривать фотографии с приема, которые сделал Власов. Остановившись на тех, что выделил Астраханский, она вгляделась в лицо Козырева, пытаясь гипотетически выявить его причастность к смерти Шимаханского и краже картины.
Надежда собрала все снимки с Козыревым в отдельную папку. Включив режим слайдов, смотрела и пересматривала их, стараясь уловить систему в передвижениях или закономерность в чередовании его собеседников. По времени съемки Надежда сделала вывод: в гостиной он отсутствовал только тогда, когда говорил по телефону в примерочной. Все остальное время до самого ухода из ателье он находился на людях.
Звонок телефона прервал ее изыскания. Виктория заговорила с ней строгим, взволнованным голосом:
– Надежда Алексеевна, вам лучше спуститься.
– Что-нибудь случилось? – спросила она.
– Пожалуйста, приходите быстрей.
Надежда вышла из кабинета и столкнулась в коридоре с матерью. Она тоже спешила к лестнице, и у нее был такой же взволнованный вид.
В гостиной они увидели группу из четырех человек: трех мужчин и одной женщины. Один из них предъявил удостоверение:
– Старший специалист «Мосжилинспекции» Тюленев.
– Чем обязаны? – спросила Ираида Самсоновна.
– Я представляю комиссию, – он очертил рукой полукруг, указывая на остальных ее членов. – У нас предписание проинспектировать перепланировку объекта по вашему адресу. – Он открыл папку и показал документ.
– С чего это вдруг? – удивилась Надежда.
– В соответствии с поступившим заявлением и с целью предотвращения возможных нарушений.
– На все, что вы здесь видите, есть разрешительные документы.
– Речь идет о вновь приобретенных помещениях, где в настоящее время осуществляется незаконная перепланировка. – Старший специалист обернулся и махнул рукой в сторону фойе: – Это там. Прошу сопроводить комиссию. Произведем осмотр и заактируем все нарушения в вашем присутствии.
Он двинулся ко входу в мужскую гостиную, остальные члены комиссии пошли за ним. Ираида Самсоновна и Надежда, переглядываясь, отправились следом.
Войдя в мужскую гостиную, Тюленев достал из папки план Бюро технической экспертизы и продемонстрировал товарищам по комиссии:
– Изменение утвержденной планировки налицо. – Он обернулся к Надежде: – У вас есть проект перепланировки?
– Сейчас позову дизайнера.
Тюленев продолжил:
– Возможно, у вас имеется согласование «Мосжилинспекции» и разрешение на перепланировку, как того требует жилищное законодательство Росийской Федерации и города Москвы?
Заметив рабочего, Надежда спросила:
– Где твой начальник?
Тот молча указал на ящики с мебелью. Надежда заглянула за них и, увидев Филиппа, спросила:
– Прячетесь?
Он бодро вышел и представился:
– Архитектор Филипп Целуйко. В соответствии с заключенным договором осуществляю строительные работы на данном объекте.
– Вы уже начали оформлять разрешение на перепланировку помещений? – спросила Надежда.
– Как раз собирался, – с улыбкой ответил он.
Старший специалист распорядился, адресуя свои слова единственной женщине в составе комиссии:
– Составляйте акт, Аллочка…
– Подождите! – остановила его Надежда и обратилась к Филиппу: – Как же так? Мы же договорились, что вы своевременно сделаете проект перепланировки и зарегистрируете его в БТИ.
– Я собирался…
– И что же?
– Вы сами торопили меня с ремонтом. Что для вас важнее? Определитесь.
– Сейчас для меня важнее утвержденный проект.
– Знаете, сколько на это уйдет времени? – задиристо поинтересовался Филипп. – Месяца два, может, больше.
– Составляйте акт, Аллочка, – повторил Тюленев.
– Что нам грозит? – спросила Ираида Самсоновна.
– Штраф до миллиона рублей и предписание, согласно которому вы будете обязаны в определенный срок узаконить перепланировку или вернуть ее в исходное состояние.
– Слышали? – с нервом в голосе спросила Надежда.
– Да не вопрос! – воскликнул Филипп. – Узаконим!
– А штраф кто будет платить? – вмешалась Ираида Самсоновна.
Старший специалист Тюленев открыл папку, Надежда бросила взгляд на предписание и, когда он хотел ее захлопнуть, вскрикнула:
– Стойте! – Она ткнула пальцем в чернильный росчерк: – Чья это подпись?
Тюленев скосил глаза:
– Марины Исааковны Фридманович, начальника нашего отдела.
Ираида Самсоновна многозначительно переглянулась с дочерью и спросила:
– Это она направила вас сюда?
– Подпись есть – никаких вопросов, – сказал Тюленев. – Куда пройдем для оформления акта?
Ираида Самсоновна увела членов комиссии в свой кабинет, предоставив Надежде самой звонить Фридмановичу.
– Марк? – спросила Надежда, услышав в трубке его голос. – Твоя жена натравила на меня комиссию из «Мосжилинспекции».
Он сказал:
– Она там работает начальником отдела.
– Так вот, сегодня в ателье нагрянула проверка с предписанием, собственноручно подписанным твоей благоверной.
– Я понял… – сказал Марк. – Вы не утвердили перепланировку?
– Зачем она это делает?!
– Это другой вопрос. Лучше скажи, почему ты не позаботилась об элементарных вещах?
– Зачем она это сделала?! – Надежда повысила голос, и Фридманович крикнул в ответ:
– Она знает, что я люблю тебя, дуру!
