— Погоди, Валерий, озера, я помню, видны были прямо слева от дороги, и перед поворотом на них здесь вот стояла старая сосна…
Мы, судя по всему, находились на какой-то гривке, так как деревья здесь были крупные. Справа и слева, подобные вымершим животным, громоздились пласты мха и земли, вывороченные вместе с корнями упавших деревьев. Среди них, возможно, была и старая сосна. Мы прошли еще дальше, мимо дерева с синей пластиковой лентой на ветке (что здесь было отмечено?), но озер не было. Медведица находилась где-то рядом; мы были на чужой территории, и злоупотреблять терпением мохнатой родительницы, от которой в случае чего спастись было невозможно, не стоило; по неопытности я недооценивал щекотливость ситуации, а Гусев, по опытности, вероятно, ее переоценивал.
Какое-то время мы двигались по дороге.
— Нет, — Гусев остановился. — Если судить по времени, озера мы прошли. А места здесь сильно изменились — я их не узнаю Пошли обратно.
Мы повернули, вновь всматриваясь в чащу. Так ничего и не обнаружив, мы благополучно возвратились к избушке.
Весла путались в стеблях толстых листьев кувшинок, цеплялись за подводные коряги. Наконец лодка вышла на середину крохотного заливчика. Грести пожелал Гусев. Вода и дальше от берега была коричневатой. Озеро, раскинувшееся недалеко от избушки, имело форму эллипса и просматривалось во все стороны хорошо. Длина его была около полутора километров.
— Давай погребу, Александр Петрович.
— Нет, я сам.
Гусев греб не спеша. Лодка повернула направо. Открылись еще два заливчика; осарки находились примерно напротив второго из них.
— Вот здесь вот люди и лечились. — Гусев сложил весла, и лодка плыла по инерции. Ничего особенного здесь не было: та же вода, тот же берег, разве что по нему никто не ходил лет двадцать-сорок. Виднелся кем-то и когда-то сработанный маленький мосточек.
Мы омыли руки и лица. Остроты по поводу ожидавшегося с минуты на минуту омоложения, подобно шустрым муравьям, так и крутились у меня на языке, но, взглянув на Гусева, я вновь присмирел. Прошлое властвовало над ним. Оно, оказывается, властвовало и надо мной: я поймал себя на мысли, что несостоявшиеся шутки были призваны подбодрить нас.
Мы переплыли во второй заливчик.
— Здесь всплывал корабль… — Комментировать Гусеву более ничего не приходилось: я слышал об этой истории не раз. Признаюсь, нам было несколько неуютно, как если бы мы, рассуждая о Несси, подозревали, что чудовище находится под нами. За кустами, на небольшом удалении от нас, угадывались березы, росшие на осарках.
— Давай погребу, Александр Петрович…
— Нет, Валерий… Погоди. — Гусев вновь взмахнул веслами, разворачиваясь, и было заметно, что он старался не грохотать металлом по металлу: лодка и без того гремела, как пустая бочка.
"Что же ударило по дну этой лодки сегодня утром?" — подумал я, не утруждая себя поисками ответа и стремясь отделаться от этой мысли так же стремительно, как вчера, во время грозы — от пламени свечи.
— А там вот зеленые человечки костер жгли. На той стороне. Точно напротив нас. А березовый лесок — вон где. Видишь? — Я кивнул. — А здесь вот, на этом берегу, где-то и сети с мелкой ячеей были развешаны. Помнишь, я тебе рассказывал? — Я кивнул еще раз. — Верховой торф вон где, на той стороне, как нам указали, завтра туда и поплывем. На, погреби…
Я развернул суденышко и повел его обратно. Места, конечно, были здесь красивые, да какие-то заброшенные, неуютные. Ничего интересного мы не заметили.
Дополнительный осмотр осарков показал, что изменения здесь произошли большие, нежели Гусеву поначалу показалось. С северо-восточной стороны от кучи находились еще две большие ямы. Их, по мнению Александра Петровича, раньше здесь не было. Должно быть, отсюда брали землю для засыпки подполий, когда деревню снесли, — решили мы. Никаких остатков часовни, установленной когда-то вблизи кратера, обнаружить также не удалось. Ее местоположение, как припомнил Гусев, можно было определить по яблоням, но где они? В двух местах близ осарков стояли полусгнившие искривленные стволы яблонь — они это или нет? Вечером, при скользящем освещении, я обратил внимание, что на поле, к северу от осарков, под обильной травой просматривались какие-то возвышенности в виде прямоугольников, но по размерам они больше подходили под грядки, а не под могилы, которые я, вопреки утверждениям Гусева, пытался отыскать для спасения "азотной" версии. Никаких измененных растений найти не удалось. Может, это было связано с тем, что землепользователь, как выяснилось позднее, подсеивал нужные сорта трав, изредка перепахивая и удобряя поле, и новые виды растений заглушили росшие здесь?.. Может быть. Хотя на поле довольно четко просматривались участки более яркой зелени, часто — рядом с небольшими углублениями; здесь, вероятно, раньше стояли дома, и определенная растительность, несмотря на подсеивание, сохранилась.
