— И пускай, пусть, Марго, ты обо мне ещё ничего не знаешь… Ты узнаешь, — бормотал он, уже засыпая, — ты поймешь, что я царь твой, а ты ты моя королева. И если нужно для этого душу отдать черту, дьяволу… я отдам! Отдам… И пусть я приснюсь тебе… пусть тебе снятся птицы. Птицы…
Он спал.
День в школе тянулся прямо-таки бесконечно, и Сашка месте себе не находил. На сей раз порог класса он переступил без особого страха — плевать ему было теперь на выверты одноклассников — мысли заняты были другим. И, как ни странно, никто к нему особо не клеился, никто не приставал, как будто все любители поиздеваться над Пончиком переключились на кого-то другого, а может все разом решили тянуть на золотую медаль — неизвестно, только самые отъявленные язвы и недруги с головой погрузились в учебники, точно для них на учебе свет клином сошелся…
— Эй, Санузел! — подошла к нему на переменке фифа и задавака Танечка Волкова. — Тебе, похоже, полезно болеть — от тебя даже, вроде бы, не воняет! И вообще, ты, кажется, похудел. С чего это, а? Уж ты не влюбился?
Она стояла перед ним, запустив руки в карманы джинсового сарафанчика, склонив голову, и глядела этак насмешливо-изучающе. А Сашка — возьми, да и покажи ей язык! От такой наглости он и сам сначала оторопел и непременно в другой раз схлопотал бы по морде, — за Волковой ведь не задержится! — но сегодня был особенный день… она только хмыкнула, буркнула: «Вот дурак!» и ретировалась.
— Да, кретинка безмозглая, я влюблен! — прошептал ей вслед Сашка. — Да в такую, до которой вам всем, драным крыскам, далеко, как до Полярной звезды…
Наконец прозвенел звонок — кончилась математика, бывшая в этот день последним уроком, и Сашка на удивление резво припустился домой. Тетя Оля сразу следом за ним вернулась с работы и сообщила, что к маме в больницу сегодня ехать не нужно — Ларочка позвонила и сообщила, что у неё все есть, а, раз Сашуле сегодня вечером ехать на занятия живописью, пускай отдыхает.
— Так и быть, негодный мальчишка, — шутя, пригрозила кулаком тетка, до шести бей баклуши, но завтра ты у меня не отвертишься — к маме поедем.
Они пообедали, и он неожиданно для себя самого отпросился во двор погулять.
— Валяй! — ответила тетка. — Только не позже шести будь дома — нам к семи нужно быть на «Соколе», нас твой учитель ждет.
— Нужен мне этот хренов учитель как рыбке зонтик! — фыркнул Саня, колобком скатываясь с лестницы.
Он ногой пихнул входную дверь и… нос к носу столкнулся с Димоном.
— А, старик! — обрадовался тот. — А я к тебе вчера вечером заходил, только тебя не было. Где шатался-то?
— Да, в театре, — хмуро ответил Саня, не глядя на дылду-соседа. Ему сейчас никого не хотелось видеть и ни с кем разговаривать — впервые он мог побродить по дворам один, вспоминая о своей королеве и раздумывая, как к ней подступиться…
— Да ну! — поразился Димон. — Ты у нас театрал?! Вот не знал… А в каком театре-то был?
— В Большом, — небрежно бросил Сашка и сплюнул.
И это он тоже сделал впервые в жизни!
— Ну, ты даешь! — восхитился Димон. — Слышь, а я ведь по делу к тебе заходил. Чего это ты зонтами кидаешься? Мы ж когда позавчера с тобой у мусорки встретились, ты какой-то агромадный сверток в контейнер кидал, и, понимаешь, разобрало меня: а чего это ты туда кинул? Ну, просекаешь, старик, бывает со мной такое, есть грешок — люблю нос совать куда надо и куда не надо. Ну вот, гляжу: а в газетке-то зонтик и новый совсем. Ты, может, того — ошибся? Может другой сверток в мусорку запузырить хотел? Да чего там базарить, стой тут, а я мигом!
И не успел Сашка слово молвить, как Димон вихрем взлетел вверх по лестнице и через две минуты снова стоял возле него, протягивая проклятый зонт!
— На, возьми. Не в кайф такими клевыми зонтами швыряться!
И Сашка, послушный как ослик, взял протянутый зонт. Этого ещё не хватало! Придется отойти куда подальше от дома и выбросить эту гадость, чтоб гаденыш-Димон не смог за ним уследить. Но этот поганец не отставал прилип как банный лист.
— Слушай, я это… того! Гоню тут картину про зонтик, а это ж фигня, главное-то — как твоя вылазка. Ну, давай, колись: чего видел? Чего было-то? Я прям весь день вчера был как на иголках — чего у тебя и как?! Только ты как в воду канул, я уж думаю: уж не переехала тебя та машина, которой не видать ни фига, а только слышно как шинами шуркает. Давай, пошли, погуляем, а ты все гони мне в подробностях: как дошел, что потом… Просек?
Они двинулись, и Санька проклял все на свете, но деваться некуда — раз Димон с ним поперся, зонт уж никак не выкинешь… Надо было сразу соображать и свалить все на мать: мол, это она зонтик велела выкинуть. А зачем — это уж не его, Сашки, дело! А теперь придется, как идиоту, всю дорогу тащиться с распроклятым зонтом…
