Графиня начала смело карабкаться вверх, придерживая одной рукой платье, а другой цепляясь за кирпичи, пока не добралась до балки, на которой можно было стоять. Она тоже оказалась в облаке кирпичной пыли и сплюнула.
– Смотрите!
Мисс Темпл подняла фонарь. Метрах в трех над ними в темноте был черный проем.
– Но куда он ведет? Мы можем оказаться в ловушке.
– Мы и так в ловушке. – Селеста протянула фонарь со свечой спутнице. – Держите ровно. Я постараюсь не засыпать вас, когда полезу…
Это было похоже на то, как она в детстве взбиралась на деревья. Мисс Темпл уже лет десять не делала этого, но ее руки и ноги все еще помнили, как нужно перебираться с ветки на ветку. Только один раз балка сломалась, и стало страшно, когда посыпался град камней и пыли, а потом внизу под аккомпанемент итальянских ругательств погас свет. Мисс Темпл сжалась в темноте и подождала, когда перестанут сыпаться обломки.
– Goffo scrofa![15]
– С вами все в порядке?
Чиркнула спичка, и снова зажегся свет: графиня была вся покрыта пылью, а ее черные волосы стали похожи на старомодный напудренный парик.
– Карабкайтесь вверх!
Цель была уже близка, и, как только мисс Темпл нашла для ног прочную опору, ей удалось заглянуть в проем.
– Еще секунду… закройте глаза…
Она стала бить кулаком по расшатанным кирпичам, убирая их, пока не убедилась, что оставшиеся достаточно прочны, чтобы выдержать ее вес. Мисс Темпл вскарабкалась в проем. Воздух был теплым и влажным. Она ничего не видела, но откуда-то издалека слышался плеск воды и шум работающих машин.
– Передавайте все мне, – прошептала она. – Мы уже внутри.
Перепачканная графиня присоединилась к ней с очень кислым выражением на лице и осветила свечой помещение. Сводчатый потолок, дверь, сорванная с петель, и ряд остывших печей.
– Готова побиться об заклад, что сейчас вы не прочь поплавать, – сказала мисс Темпл, когда они двинулись вперед.
Леди не ответила, и мисс Темпл поняла, что ей сейчас лучше молчать: за любым углом может быть враг. Они шли, обходя лужи и кучи отвалившейся штукатурки, пока не добрались до винтовой лестницы, освещенной газовым фонарем. Женщины поднялись на один пролет и оказались перед дверью. Графиня повернулась к Селесте.
– Поставьте корзину на пол. – Мисс Темпл встревоженно посмотрела на графиню, та протянула кожаный футляр. – Возьмите.
Мисс Темпл взяла футляр, а потом отступила на шаг.
– Почему?
– Потому что я не могу нести все. Потому что сейчас он мне не нужен. Я забрала его, чтобы у вас не было оружия.
Селеста взглянула на корзину, прикидывая, сможет ли она схватить и ее и убежать с обеими книгами.
– Я думала, что нужна вам. Считала, что вы меня используете.
– А вы этого хотели?
– Конечно, нет.
– Чего вы хотите, Селеста?
– Хочу его остановить, – заявила она отважно. – Остановить все это. Спасти Чаня. И Свенсона. – Селеста заколебалась. – И себя. – Графиня скептически поджала губы. Мисс Темпл захотелось лягнуть ее. – А чего вы хотите?
– Найти Оскара.
– Что?
Графиня молчала, но каким-то образом в ее руке оказался нож.
– Почему? – Мисс Темпл ничего не понимала. – И как? Оскар мертв. Вообще, он хочет использовать вас. Вы видели картину. Людей варят – их убили и варят в ваннах, а то, что от них осталось, достается ему, чтобы он воскрес.
– Для его реинкарнации. Это не одно и то же.
Мисс Темпл вспомнила достаточно отчетливо последние минуты жизни графа на дирижабле, ярость алхимика после смерти Лидии Вандаарифф. Его намерению свернуть шею графине помешала только сабля Чаня.
– Вы не понимаете. Он – сумасшедший. Он был уже мертв…
– А что, если уже нет? Что, если он – старый, грешный Оскар?
– Это не он.
– Тогда вы можете убить его, если я заблуждаюсь. Или стать его маленькой Невестой, если я права. Вы не пойдете наверх. И не боритесь ни с кем. Оставайтесь в живых до конца.
– Куда вы идете?
– В лаборатории, конечно. Вы помните усыпальницу?
– Какую?
– В самом деле, Селеста, постарайтесь быть не совсем тупой.
– Я не тупая. Если бы не я, вы все еще были бы на причале.
– Как всегда, мисс Темпл, вы недооцениваете ситуацию. – Графиня взяла корзину и проскользнула в дверь.
Селесте стало не по себе: она осознала, что вдруг осталась одна. Неверно думать, будто она что-либо недооценивала. Мисс Темпл ощущала смерть графа, обладая его воспоминаниями, и у нее от этого саднило горло. Почему графиня рискует своей жизнью, чтобы воссоздать алхимика? Селеста сощурила глаза. Теперь, когда дама ушла, в ней нарастал гнев. Если ей не удастся самой спастись, то будь она проклята, если другой женщине выпадет иная судьба.
