– Смотрите, джентльмены, – ответил Труст. – И вы получите ответ.
Он что-то шепнул двум ассистентам, и они спешно удалились. Профессор кивнул графине, и она в ответ наклонила свою голову в бронзовом шлеме. Потом женщина сняла колпачок с третьего стеклянного ромба.
– Теперь, поскольку мистер Шофиль противится, некому защищать полковника Бронка…
Шофиль протестовал, но безрезультатно. Яркие искры снова блеснули в воздухе.
Ассистенты вернулись с полкой на колесиках, полной стеклянных книг, а также с хорошо знакомой мисс Темпл ивовой корзиной. Труст осторожно достал книгу из корзины и поставил на полку. Потом опорожнил все три пузатые бутылочки, одну за другой, в резиновый резервуар, висящий под столом Чаня, словно раздутый черный фрукт.
Другие ассистенты уверенно настраивали машины. Четыре солдата заняли огневые позиции: двое у главной двери, один у стеклянного экрана, а их командир стоял позади Шофиля, прижав ствол револьвера к его спине. Друз опустился на колени, его осунувшееся лицо было красным и мокрым от слез. Он не мог отвести взгляда от ванны с ужасными останками полковника Бронка.
Графиня наблюдала через стеклянный экран, но чаще всего она глядела на мисс Темпл, которая тоже смотрела на нее. Кажется, скоро сбудется то, что графиня обещала в Парчфелдте: медленная смерть, после того как Селеста лишится всех надежд.
Доктор Свенсон как бы невзначай встал между ними, лицом к мисс Темпл.
– Бедняжка, – прошептал он.
– Мы с Чанем погибли. Я видела, что случилось с Франческой. Спасайтесь сами.
– Я не допущу этого.
Селеста заглянула в голубые глаза доктора, презирая его благородство, хотя и знала, что только в глазах Свенсона она оставалась такой, какой когда-то была. Девушка взяла его за руку и посмотрела на машины.
– Звездная карта. На ней показано каждое соединение, все провода и емкости.
– Звездная карта? – спросил Свенсон, копаясь рукой в кармане.
– Она была в кожаном футляре с книгой. Это неважно. Насколько вы в этом разбираетесь?
– Достаточно. Возможно, не меньше, чем Труст.
– Хорошо.
– Это нехорошо. Вандаарифф показал мне книгу. Элоиза – то, что осталось от нее. Боже, помоги мне. На той полке, в десяти метрах от нас.
Голос мисс Темпл был холоден и спокоен.
– Элоизе было бы стыдно. Уничтожьте.
С этими словами она протиснулась мимо него к стеклу. Селеста указала на сотовый потолок отгороженной стеклянными экранами комнаты.
– Технология из усыпальницы Вандаариффов. Во все ячейки поступает свет с поверхности, проходящий через разные слои обработанного стекла. Для каждой ячейки свой алхимический рецепт. Измененный стеклом свет начинает реакцию, которая усиливается током от турбин. Почему вы хотели, чтобы я знала об этом?
– На всякий случай, Селеста, – отвечала графиня. – И потому, что вы могли как-то воспользоваться знаниями. Воспользовались ли? Нет, только лелеете свои сожаления. Но для меня этого достаточно.
– Как может настолько незначительная персона, как я, представлять собой такую угрозу?
– Вы уже десять раз заработали такое отношение к вам.
– Почему вы рискуете всем, чтобы возродить человека, желавшего вашей смерти? Вы одиноки? Стары? Ваши любовники испытывают отвращение к вашим шрамам?
Графиня нетерпеливо крикнула:
– Профессор Труст, мы упускаем время. Пристегните Невесту к брачному ложу.
Ассистенты закрепили мисс Темпл на втором столе, рядом с Чанем. Она не сопротивлялась.
Доктор крикнул графине:
– Это не служит никакой цели, мадам, ее участие совершенно необязательно!
– Напротив, доктор, поможет достигнуть нескольких целей одним ударом. Мне объяснить? Во-первых, умирает кардинал Чань. Во-вторых, умирает и Селеста Темпл. В-третьих, Роберт Вандаарифф возрождается.
– Вы отлично знаете, что Вандаарифф уже давно мертв.
– Лорд будет воссоздан.
– И вы станете следующей повелительницей Харшморта? Все так просто?
– Я – наследник дяди! – настаивал Шофиль, вытирая лицо рукавом. – А не этот обездвиженный уголовник…
Мисс Темпл не стала слушать ни его жалобы, ни ответ на них. Она взглянула на Чаня. Лицо друга было скрыто в прорези стола, но хорошо виднелась обнаженная спина: мышцы, царапины и шрамы. Его сильные руки прятались в черные резиновые рукава, от которых отходили провода, похожие на крылья птицы с ощипанными перьями. Сердце девушки болело за него так, как никогда не болело за нее саму. Профессор Труст деловито подсоединял шланги и провода, ведущие от стола Чаня, к рукам и ступням мисс Темпл. Он принес резиновую маску, к которой подсоединялись болтавшиеся провода.
– Пожалуйста, – прошептала она. – Я хочу видеть его.
– Вы ощутите его внутри себя во всех подробностях до того, как погибнете.
Труст убрал волосы девушки в сторону и закрепил маску так плотно, что на глаза Селесты навернулись слезы. Потом ее стол приподняли под тем же углом, что и стол Чаня. Она могла глядеть через узкие прорези маски только на графиню в ее логове, чье лицо скрывалось под шлемом. В зале повисла тишина. Труст подошел к стеклу, наклонился к графине и начал говорить:
