ФОРМУЛА ЛЮБВИ: С8Н11N02 (Это дофамин, предшественник адреналина, "гормон счастья").Можно ли по силам соблюдать законы любви – читал об этом, рассказывали? А если не следовать им – что будет тебе и близким? И неизбежен ли печальный финал? Вот об этом пишет Саша Тагул в романе "Химия любви".Зрелый, благополучный во всех отношениях семейный (ну, а как же иначе?) мужчина обратил внимание на молодую. Мимолетное увлечение со скоростью молнии переросло во взаимную… Нет, не любовь, а хуже: страсть. А страсть всегда страшна.Что ж тут не ясного: плотское чаще одолевает духовное. И вот тогда рушится жесткий треугольник.
Она (Карина).
Ее подруга (Лариса).
Он (Сан Саныч Сполох, прозвище – Пол).
Его жена (Елена Петровна).
Его друг Док (Врач-реаниматор, имя неважно)
Его друг Царь (работает каким-то начальником в Водоканале и поэтому говорит о себе не без гордости: «Я – король говна и пара» Без меня вы ничто и никто» Друзья соглашаются с ним и зовут его просто: Царь. Так короче и, значит, лучше).
Его друг Миха (работает то ли в издательстве, то ли в редакции – опять же неважно. Его ФИО – Михаил Михайлович Михайлов. Отсюда, понятное дело, и прозвище).
Ресторан. Обычный (приличный) ресторан, которых сегодня – в каждом квартале мегаполиса, в каждом подвале и полуподвале (больше площадь – дешевле аренда).
Почти пустой – отчасти потому, что еще рано (день не закончился, вечер не начался), да и день, похоже, будничный.
За одним из тех столиков, что поближе к барной стойке, сидит в одиночестве мужчина. По его фигуре, по тому, как часто пригубливает стакан, как откидывает голову и вновь ее опускает, видно, что ему одиноко и тоскливо. Тоскливо и одиноко – да так, что выть хочется… Ну, что же – дело для ресторана обычное.
Но на самом деле не совсем все обычно: он не пьян. И почти не притрагивается к алкоголю – пьет воду мелкими глотками.
Но курит много.
…В общем, скажем сразу: это Миха. Сначала он говорит про себя, а потом, не замечая казуса, вслух.
«Я – собиратель этой истории. Здесь не нужно ничего придумывать… Хотя я не прав: где-то у знаменитых я читал, что любое повествование нельзя начинать со слова «Я». Но я здесь давно сижу, очень давно. И мне простительно… Скоро Док и Царь придут».
Миха глубоко затянулся сигаретой.
«Пикантность, или, скажем проще, своеобразие момента заключается в том, что мне – мне лично! – надо разобраться во всем этом. А в этом еще никто и никогда не разбирался, черт меня подери!..
Простите, дамы и господа, просто я давно здесь сижу…»
Бармен, давно наблюдавший за ним, понял все, и в какой-то нужный момент подошел, поднес зажигалку к очередной сигарете, которая давно была вставлена в угол рта, но не была зажжена; хотел было наполнить рюмку – но та была полна.
Миха, конечно, обратил на него внимание, поймал его взгляд и стал говорить, отчасти имея в виду этого служителя.
– …Кстати, я хотел сказать… Кстати, – совсем ни к какой, не к стати!.. Помните анекдот? Сталкиваются «Мерс» и «Запорожец». Мужик из «Запора»: «Понимаете, я – писатель, прозаик». Крутой из «Мерса»: «Про каких, на хрен, заек?»
У меня схожая проблема…
…Пожалуй, помолчу… Скоро Царь и Док придут, станет получше.
Миха замолчал, крутит рюмку с алкоголем, не пьет. Бармен ушел за свою стойку протирать фужеры.
В зал вошел Док. Быстро найдя глазами нужный столик, подошел к Михее и минуту молча смотрел на него. Тот, не вставая, тоже впился взглядом в его лицо. Потом резко встал. Они обнялись, сели.
Молча.
И молча выпили. Потом пошел неспешный разговор мужчин, которые давно знают друг друга, которые давно не видели друг друга и которым есть что сказать друг другу.
Док: – Пушкин, наверное… А как надо повернуть?.. (Усмехается.)
Миха: – Тупой стих. Я всегда – по крайней мере, до той поры, когда перестал с ним видеться, – так думал.
