– Извини, что проткнул твой мыльный пузырь. Кстати: в камине горит огонь, а у меня с собой ноутбук. Не хочешь ли пересмотреть «Восхождение Скайуокера», еще раз проклясть финал и рассказать мне, что Бен Соло жив в Мире Между Мирами и ждет, когда Рей за ним вернется?
– Еще бы! – с энтузиазмом откликнулась я.
Марко показал мне гостевую комнату, где нам предстояло жить. Комната была роскошная, но безликая, словно номер в отеле. Мне подумалось, что такое место нам отвели не случайно. Что до меня, с гораздо большим удовольствием я поселилась бы в старой берлоге Марко, полной свидетельств его любви к «Звездным войнам». Подумать только, сколько раз он поддразнивал меня моим увлечением – а сам, оказывается, втайне его разделял!
Я положила чемодан на кровать, затем, набравшись храбрости, спросила:
– Зачем ты скрываешь эту часть себя? Прячешь фанатский реквизит, который когда-то любил?
Он пожал плечами:
– Папа считал, что это пустая трата времени и что мне нужно сосредоточиться на другом.
– Марко, просто наслаждайся тем, что приносит тебе наслаждение! – повторила я совет, однажды услышанный от него. – Особенно со мной.
В комнате было темно, и я могла ошибиться, но мне показалось, что Марко не сводит с меня жаркого, пристального взгляда. После секундного молчания он тяжело сглотнул и сказал:
– Пойдем вниз. Здесь холодно.
Мы вместе спустились по лестнице; по дороге я вспоминала, как он извинился за то, что «проткнул мой мыльный пузырь».
На самом деле Марко в этом неповинен: «пузырь» лопнул уже давно и без его участия.
«Мыльный пузырь» – хорошее определение моих чувств к Крейгу. Что-то легкое, радужное, порхающее – и такое бесплотное, что его унесет и самый слабый ветерок. А что я чувствую к Марко? Это огонь: чирканье спички, искра – и взметнувшееся пламя, голодное, ревущее, грозящее пожрать все на своем пути. Что мне делать с пламенем, что горит и горит, как будто никогда не погаснет?
Мыльный пузырь улетит – о нем и не вспомнишь. А огонь охватит, поглотит, переплавит – и, выйдя из огня, ты уже не будешь прежней.
И мой приезд в Вермонт уже не имел к Крейгу никакого отношения.
Я приехала сюда только ради Марко.
У меня громко заурчало в желудке, так что мы поставили фильм на паузу и пошли на кухню чего-нибудь поесть.
– Почему женщинам так нравится Кайло Рен? – спросил Марко.
– Потому что у нас есть глаза! Нет, понятно, что дело не только в этом. Он байронический герой, морально неоднозначный персонаж, ищущий искупления в любви. Женщинам нравится, когда герой готов сжечь весь мир и переплавить себя в придачу, лишь бы быть с любимой.
На стене висела увеличенная фотография: Кен и Трейси на борту небольшого судна.
– Это ваш семейный катер? – спросила я.
– Яхта, – поправил меня Марко, заходя в кладовку.
– А есть разница?
– Есть, – приглушенно откликнулся он из-за двери. – Это «Трейси». – Он вышел из кладовки с пустыми руками. – Я как-то сказал отцу: если уж он решил назвать яхту в честь мачехи, больше подошло бы название типа «Королева алкоголя». Он юмора не оценил.
– Что там? В кладовой неурожай? – спросила я.
– Ну, плита здесь газовая, так что должна работать. И кое-какие запасы имеются. Я просто не уверен, чем тебя угостить. Персонал сегодня не смог попасть в дом, иначе они бы что-нибудь приготовили…
– Бедный богатенький мальчик! Даже готовить не умеешь – ведь для этого есть прислуга!
– У меня в квартире никакой прислуги нет, – обиженно возразил он.
– Да, там у тебя есть приложения по доставке еды. Дай-ка я взгляну.
И я отправилась на разведку сама. Однако все мои кулинарные идеи включали в себя молоко или сливочное масло; а электричества не было уже несколько часов, так что на продукты в холодильнике разумнее было не полагаться.
– Значит, по-твоему, я не умею готовить? – поинтересовался Марко, нарисовавшись в дверном проеме. Он прислонился к косяку и сложил руки на широкой груди.
Я взяла из кладовки и показала ему пару консервных банок – куриный суп с лапшой.
– По моим предположениям, нет. Давай объясню тебе базу. Вот это плита. Вот так она включается. Поворачиваешь ручку – зажигается огонь…
– Я знаю, как зажигать огонь, – отозвался он низким голосом, от которого по мне пробежала сладостная дрожь. – Хочешь, покажу?
«Да, пожалуйста!» – взмолилось мое тело. Казалось, я стою в эпицентре бури, и молнии бьют в меня со всех сторон.
– Ч-что? – пискнула я наконец.
– Хочешь, покажу, как я умею готовить? – поинтересовался он с блеском в глазах и с легкой насмешкой в голосе. – Мои сицилийские предки были бы оскорблены твоими инсинуациями.
Он прекрасно понимал, что со мной делает! Довел почти до самовозгорания – и отступил в последний момент, а теперь дразнит, делая вид, что ничего не произошло!
– Х-хорошо, – прошептала я в полном смятении.
Марко зашел в кладовую и начал подбирать ингредиенты; а я села за стойку, смотрела, как он работает, и старалась успокоиться.
Но наблюдение за тем, как Марко режет, шинкует, открывает консервы, подбирает пряности и бросает все вместе в большую кастрюлю, успокоиться не помогало. Уж слишком сексуально он при этом выглядел!
