Из-за холода гравий казался скользким. Мур придерживалась руками уже покидая двор. Вдалеке, где-то в пятистах ярдах от неё горел свет. Это обнадежило беглянку и она, что было сил припустила к соседскому дому. Стопы покалывало и пекло, но девушка не замечала мелких повреждений, думая лишь о жуткой окровавленной девочке. Как вдруг.
— Она на улице, Лилит…
Это было единственное, что расслышала позади себя Мур. Она обернулась, успевая заметить, что странный человек в костюме, с такими же жуткими чёрными глазами, нацеливает на неё пистолет. Громкий хлопок уже заставил Энджи вскрикнуть, правда мгновенная острая боль в бедре ещё и свалила её на пол. Ударившись подбородком, Мур почувствовала, какая же горячая по ней струится кровь. Бросив взгляд на ногу, она определила уровень повреждений. Венозный поток крови орошал всё вокруг, но рану можно было зажать. Закусывая от боли губы, она придавила пальцами входное отверстие, продолжая ползти. Одной рукой и одной ногой она заставляла себя всё ближе и ближе двигаться к свету. Люди должны были услышать выстрелы. Вызвать полицию. Может охотники поймут, что что-то ни так, может её ещё смогут спасти! Благодаря адской, просто нечеловеческой боли, Энджи всё ещё находилась в сознании и искала в себе силы. Жаль, но это человеческий фактор. С кровью её покидало всё и сразу: рвение, старание, силы, сознание…
В это время хохот ребёнка заполнил улицу. Топот ножек резанул по слуху Энджи, и уже в следующую секунду крошечные ручки схватили её за волосы.
— Доигралась, мышка, — рассмеялась та. — Теперь моя очередь играть!
Только от потери крови Мур проваливалась в темноту. Она в замедленной съёмке видела, как падает лицом в асфальт. И тихое рычание пробивается сквозь пелену тишины. Значит, Лилит злиться, что её игрушку сломали.
Так ей и надо.
***
Винчестеры стояли рядом со следователем, приставленным к делу о похищении. Как его звали они и не запоминали, встретившись с ним на площадке, где когда-то похитили Зои. Какой-то патрульный обратился к нему, и Сэм тяжело вздохнул, запоминая. Полного седого следователя просто называли по имени, без приставок или званий. Он всем добродушно улыбался, правда очень подавленно. Он пытался храбриться, но понурые плечи и вкладные глаза выдавали его с потрохами. Густав утёр свои густые усы, печально бросив взгляд на тянущийся кровавый след.
— Не знаю, что здесь забили федералы, — обернулся следователь к ним, — но я чертовски рад вашему присутствию. Сомневаюсь, что Вашингтон приставил вас искать патологоанатома.
— Нет, сэр, — Сэм взял на себя роль объяснителя. — Мы лично знали доктора Мур и просто не можем оставаться в стороне.
— Понимаю, — тот подтер рукавом нос. — Энджи и мне была как внучка. У неё-то ни семьи, ни парня. Полицейские её не любят, как холодную вестницу смерти. Девчушка-то на самом деле добрейшей души человек. Но держит всё под контролем. Оперирует фактами, живёт подавляя эмоции. Я её не виню, нет. Тяжело не закрыться, потеряв настоящих родителей, а затем и приёмную семью. Пожилая пара удочерившая её дожила свой век и спокойно отправилась в лучший мир. Но Энджи всё равно наверняка не была к такому готова. И вот, мы смотрим на кровавые лужи… Вы были близки?
— Нет… — отвернулся Сэм.
— Да, — перебил его Дин. — И мы точно разберёмся, что здесь произошло.
— А это и вам сейчас Деллрей расскажет, — Густав снова вытер усы ладонью. Он от стресса непроизвольно повторял этот жест каждые пару секунд. — Услышав о том, что произошло, он вернулся с семинара судмедэкспертов. Энджи уступила ему путёвку, дала возможность набираться опыта…
— Теперь я жалею, что согласился, — Мэт на ходу стягивал перчатки. Пальцы в латексе окоченели. — Лучше бы поехала она и сейчас сидела себе в безопасности. Она была славной…
— Да что с вами? — Дин вдруг заиграл желваками. — Ещё раз скажете о ней в прошедшем времени и я снова сломаю кому-то нос.
— Мы и без этого о ваших подвигах наслышаны, — Деллрей фыркнул. — Просто прогноз неутешительный.
— Так просвети же нас.
— Как скажете. Вот здесь, — он ткнул на лужу ближе к калитке, — её подстрелили. Она бежала и свалилась, оставляя частички эпидермиса с подбородка. Мур квалифицированный специалист. Определив тип кровотечения, она зажала рану и ползла, судя по кровавой дорожке, к соседнему дому.
— Господи, она так много проползла, — кажется, следователя пробирало на слёзы.
— Вот здесь уже доктор Мур потеряла сознание. При артериальном кровотечении для этого понадобилось бы всего секунд двенадцать. От венозного же обморок наступает медленно и верно. Учитывая столь обширную потерю, могу заметить, что попали в область таза.
— Это не объясняет двух вещей, — настаивал Дин. — Если нет тела, то с чего вы взяли, что кто-то просто не оказал ей помощь? И, собственно, где она сама.
— Это уже сложнее, — Деллрей поманил их назад, где лежало накрытое простынью тело. — Жертва мужчина, около тридцати семи-сорока лет. Множество ранений, среди который отметь нужно два вида: обширные укусы и ножевое. Глубокая колотая рана, в этом и есть причина смерти.
— И что?
