– Когда мне все-таки пришлось заставить тебя считать меня мертвым… – продолжил Кевин.
Алекс включила радио и принялась шарить по станциям, но он так и не понял намека. Дэниел же просто смотрел в лобовое стекло.
– …Я только начал заниматься де ла Фуэнтесом. И уже в первые дни понял, что дело выйдет из-под контроля. Я знал, что он творил с семьями врагов. Поэтому настало время тебя освободить.
– В смысле, освободить себя самого от необходимости мотаться в тюрьму, – пробормотал Дэниел.
Алекс нашла радиостанцию с классической музыкой и прибавила громкость, чтобы не слышать Кевина.
– Вот тогда я и установил маячок. Я должен был знать, что ты в порядке. Больше за тобой никто не следил, только я.
Дэниел что-то проворчал.
От громкой музыки еще сильнее разболелась голова, и Алекс снова выключила радио.
– С Управлением я расстался… скверно. По плану должен был дождаться, пока все не стихнет и обо мне не забудут, а потом подправить лицо. В конце концов, я вернулся бы за тобой, мелкий. Ты бы меня не узнал, конечно, но я не позволил бы тебе всю жизнь считать, что ты остался совсем один.
Дэниел смотрел вдаль. Алекс стало интересно, верит ли он словам брата. На Дэниела свалилась информация о таком количестве лжи, что ему наверняка сложно удержаться в равновесии.
– А что случилось с Управлением? – спросила Алекс.
Ей совсем не хотелось ввязываться в разговор, но Дэниел, похоже, не собирался его продолжать. Раньше, до создания их странного союза, Алекс было в общем-то все равно, как Кевин ушел из ЦРУ. Однако сейчас такая информация имела значение. Дело касалось и самой Алекс.
– Когда с вирусом и де ла Фуэнтесом разобрались, меня отозвали, хотя оставались еще кое-какие подозрительные «хвосты». Я хотел добить все до конца. Справился бы быстро, в картеле я был в удивительно выгодном положении. Мог повлиять на происходящее – кто встанет во главе, чем они станут заниматься, – и собрать достоверную информацию об их новой структуре. Поверить не мог, что мне отдали приказ возвращаться. Я отказался. Думал, что достаточно внятно им все обрисовал, но… Наверное, мне не поверили. Должно быть, решили, что я сорвался с цепи, переметнулся на чужую сторону и выбрал картель. До сих пор не понимаю, – покачал головой Кевин. – Считал, что они обо мне лучшего мнения.
– И что они сделали? – поинтересовался Дэниел.
– Сдали меня. Слили картелю, что я агент, что я убил де ла Фуэнтеса. И картель пришел мстить.
– И, насколько ЦРУ известно, месть им удалась, – предположила Алекс.
– Именно.
– А ты его убил? – спросил Дэниел. – Де ла Фуэнтеса?
– Это часть моей работы.
– И многих людей ты убил?
– Действительно хочешь знать?
Дэниел, не оборачиваясь, ждал ответа.
– Ладно. Черт с тобой. Примерно… э-э… сорок пять человек, может, больше. Точно не скажу – не всегда есть время проверить пульс. Теперь понял, почему я держал тебя подальше от своей жизни?
Дэниел перевел взгляд на Алекс.
– А ты убивала?
– Трижды.
– Три… А! Тех, кого подсылала твоя контора?
– Да.
– Вот только не надо делать вид, что она лучше меня, – гневно бросил Кевин.
– Я не… – начал Дэниел.
Теперь на крик перешел Кевин:
– А ты спроси ее, скольких она до тебя пытала! И спроси, сколько времени уходило на каждого! Сколько часов… дней? Я в них просто-напросто стреляю. Чистая, быстрая смерть. И я никогда бы не стал творить то, что она. Ни с кем, тем более с таким ни в чем не повинным гражданским, как…
– Заткнись! – отрезал Дэниел. – Просто замолчи. Не переводи стрелки. Сколько бы боли она мне ни причинила, помни, что ты сделал куда хуже. Куда больнее, и длилось это намного, намного дольше. Говоришь, у тебя были причины? У нее тоже. Она не знала, что ее обманули, что ею манипулировали. А я отлично понимаю, каково это.
– И она теперь вся такая безупречная.
– Я сказал – заткнись! – оглушительно рявкнул Дэниел.
Алекс сжалась. Пес заскулил, уставившись на хозяина.
– Полегче, – сказал Кевин. Возможно, своему псу.
Дэниел заметил реакцию Алекс.
– Ты в порядке?
– По правде говоря, помимо массы неприятных травм, у меня еще и голова раскалывается.
– Прости.
– Ничего страшного.
– У тебя такой вид, будто ты сейчас и в переносном, и в прямом смысле развалишься. Давай я сяду за руль? А ты попробуешь вздремнуть.
Алекс на минуту задумалась. Ей всегда приходилось делать все самостоятельно, но это хорошо, ведь если хочешь сделать как надо – сделай сам. Ей было не с кем по очереди вести машину, но и это хорошо, ведь Алекс никому не доверяла. Доверие убивает.
И все же – она умела трезво оценивать свои силы. А в возможности одновременно спать и ехать было нечто роскошное.
Вдобавок Алекс действительно верила Дэниелу – что он не причинит ей вреда, не предаст, – даже понимая, что это, наверное, огромная ошибка.
– Спасибо, – произнесла она. – Было бы весьма неплохо. Я приторможу у следующего съезда.
Слова прозвучали странно. Словно реплика из фильма, строка в устах актера. Но, наверное, так и выглядит обычное человеческое общение. Просто в жизни Алекс его было очень мало.
