– Не помню, когда в последний раз так хохотала. Живот аж болит!
– И у меня. – Снова это «хе-хе-хе».
– Не начинай! – взмолилась Алекс.
– Прости, я постараюсь. Кажется, у меня истерика.
– Вот как. Может, нам надо друг другу врезать, чтобы прийти в себя.
Дэниел опять прыснул, и Алекс невольно засмеялась.
– Ну хватит! – простонала она.
– Поговорим о чем-нибудь грустном? – предложил Дэниел.
– Например, о том, каково жить в одиночестве и страхе, когда за тобой идет неустанная охота?
Казалось, будто в и без того темном амбаре еще сильнее сгустился мрак, и Алекс тут же пожалела о сказанных словах. Как хорошо было смеяться, пусть от этого и разболелись животы.
– Да, сойдет, – тихо произнес Дэниел. – Или о том, каково подвести всех, кто на тебя рассчитывает.
– Ко мне такое не особо относится, но мысль определенно печальная. Хотя, думаю, тебя вряд ли заподозрят в подобном предательстве. Наверное, решат, что тебя убили. Будут страшно горевать и оставлять у школьного крыльца цветы и свечи.
– Думаешь, будут?
– Конечно. Даже, наверное, плюшевых мишек принесут.
– Может. А может, никто не станет обо мне скучать. Скажут только: «Ну наконец-то мы избавились от этого шута и теперь наймем настоящего учителя истории. И девчонки из волейбольной команды начнут побеждать, раз уж он им больше не мешает. Вообще, знаете, что? Давайте возьмем на его место шимпанзе, а зарплату будем перечислять в пенсионный фонд».
Алекс кивнула с притворной серьезностью:
– Вполне может быть.
Дэниел улыбнулся, но потом снова поник.
– А в память о тебе кто-нибудь зажигал свечи?
– У меня не осталось никого, кому было бы до этого дело. Если бы выжил Барнаби, то он мог бы и зажечь. Я несколько раз ставила за него свечи, в соборах. Я не католичка, но не придумала другого места, где можно это сделать незаметно. Понимаю, что Барнаби уже все равно, но мне нужно было хоть что-то. Поставить точку, поскорбеть, не знаю.
Пауза.
– Ты его любила?
– Да. Кроме работы – а ты уже понял, насколько «добрыми» и «милыми» вещами я занимаюсь, – у меня был только он один.
Дэниел кивнул.
– Все, теперь мне не до смеха.
– Наверное, нам просто надо было сбросить напряжение. А теперь можно вернуться к ежедневной депрессии.
– Эй, два балбеса! – позвал снаружи Кевин. – Готовы приступить к делу или хотите еще немного похихикать, как парочка школьниц?
– М-м… еще похихикаем? – предложил Дэниел.
Алекс снова прыснула, не сдержавшись. Дэниел осторожно накрыл ее разбитые губы ладонью.
– Все, хватит. Лучше посмотрим, что у него там за дело.
За амбаром Кевин устроил стрельбище. Алекс с подозрением огляделась, но была вынуждена признать, что именно в сельской части Техаса одиночные выстрелы привлекут куда меньше внимания, чем в любой другой точке мира.
– Когда ты последний раз держал в руках оружие? – спросил Кевин Дэниела.
– Хм-м… С отцом, наверное.
– Серьезно? – Кевин вздохнул. – Ладно, тогда остается только надеяться, что ты хоть что-то помнишь.
Он вынес небольшой арсенал и разложил его на тюке сена. Другие тюки, сложенные до высоты человеческого роста и украшенные листами с черными силуэтами, стояли поодаль, на разном расстоянии от них. Некоторые Алекс едва могла рассмотреть.
– Мы могли бы начать с пистолетов, но я бы первым делом проверил, как ты справишься с винтовкой. Стрелять с очень, очень большой дистанции – безопаснее всего. Так что я держал бы тебя как можно дальше от противников.
– Не похоже на те, из которых я когда-то стрелял, – сказал Дэниел.
– Они снайперские. Вот этой, – Кевин похлопал по закинутому на плечо «Макмиллану», – принадлежит рекорд дальности попадания в живую цель – с расстояния больше мили.
Дэниел удивленно распахнул глаза.
– Но как с такого расстояния можно понять, кого надо убить?
– Есть приборы, но ты об этом не переживай. Тебе с подобной дистанции стрелять не придется. Я просто хочу, чтобы ты, в случае чего, мог сидеть в засаде и снимать врагов по одному.
– Не знаю, смогу ли вообще выстрелить в человека.
Теперь уже удивился Кевин:
– А ты узнай. Если не выстрелишь ты, то твой противник, черт побери, сомневаться не будет.
Дэниел хотел было поспорить, но Кевин отмахнулся:
– Короче, давай проверим, помнишь ли ты, как стрелять.
Когда Кевин напомнил азы, выяснилось, что Дэниел позабыл вовсе не так уж много. Он обращался с винтовкой куда легче и уверенней, чем Алекс – с любым видом огнестрельного оружия. Дэниел, в отличие от нее, был прирожденным стрелком.
После того, как прозвучало достаточно выстрелов, и Алекс перестала бояться, что шум их выдаст, она взяла «ЗИГ Зауэр».
– Потренируюсь на близких мишенях, ты не против?
– Вперед, – отозвался Кевин, внимательно наблюдая, как брат целится. – Вливайся.
«ЗИГ» был тяжелее, чем «ППК», и с более существенной отдачей, но Алекс это даже понравилось. Она ощущала мощь. Привыкнув к прицелу, Алекс начала стрелять так же метко, как из своего пистолета. А со временем удалось бы еще лучше отточить навыки. Может, находясь здесь, Алекс могла бы регулярно упражняться. В ее обычной жизни такой роскоши не было.
