Назначают меня начштаба Военно-эсманского отряда, но это меня нисколько не устраивает. Хочу остаться с капитаном. Слишком уж я привык к нему. Да и он не хочет расставаться со мной, но — пока мы не выступили из Брянских лесов — капитан не в силах применить свою власть.
Эсманцы так и не смогут окончательно расстаться: одни переходят к военным, другие от военных уходят к местным, причем отряд № 2 называют в шутку «Отрядом местной обороны». Командиром этого отряда назначен Анисименко.
Я категорически отказался следовать с Ивановым.
Отряды направились в путь. Мы следуем в зону Хинельских лесов. Мы — это партизанские отряды Ямпольский, Эсманский № 2 и Конотопский. Я следую с главным штабом.
Исходный пункт — Белоусовка. Здесь мы простились с Эсманским № 1, Сабуровским и прочими, которые будут двигаться в рейд завтра.
Идем через ст. Победа на пос. Озерное, Александровский, Родионовка, Ломленка.
Эсманцы в Александровском захватили шесть полицаев, старосту, бочку спирта.
Намечена операция в Марчихиной Буде.
Бой начался налетом наших автоматчиков. Гитлеровцы сопротивлялись, но сбежали, оставив ямпольцам 1 станковый пулемет, 25 винтовок, 12 убитым и и 6 пленными. Захвачено 30 лошадей, 50 коров, 1000 пудов зерна. Я достал одну бочку меду, гитару. У нас потерь нет. Один человек легко ранен.
В 4.00 получил приказание перевести гарнизон в Хинельские леса. Главштаб также переводится на дислокацию в зону Хинельских лесов.
Строю землянки штабу.
Ношусь, как леший, от отряда к отряду, от группы к группе, от командира к командиру: требую людей, повозки, коней, лопаты, топоры, пилы…
Третий день идет снег, ударил мороз. Отряды вышли на операцию, у меня людей нет, землянки не готовы, просто кричи караул да и только. Сам захандрил. Лихорадит.
В ознаменование Великого Октября совершили рейд по всему Червонному району. Во многих селах провели митинги и собрания. Выступали Фомич и Анисименко. Обошлось без боя.
Утром проводил работы по устройству штабных землянок. Одну уже сдал «в эксплуатацию»: устроились там Малый Леня и Николай (радисты). Сидят с утра и до ночи, священнодействуют.
Получили приветственную радиограмму товарищей Пономаренко и Ворошилова 7.11.42 г. Дали ответную.
В 11.00 пять самолетов противника начали бомбить село Хинель, в котором сосредоточились отряды Ямпольский, Конотопский, две роты второго Ворошиловского и главный штаб. Сброшено 30 бомб.
Готовлю бомбоубежище для штаба. Сделаем и себе. Есть у меня и диверсионная группа. Теперь буду готовить бронебойщиков, пулеметчиков и минометчиков.
Словом, умирать нет времени. Вместе с конотопцами готовлю кузницу. Все это создано из ничего, в лесу, при остром недостатке в людях. Кроме того, мы сами обеспечиваем себя, штаб, работников типографии и три партизанские семьи всем необходимым.
Завтра буду восстанавливать 45-миллиметровую противотанковую пушку.
Организм крайне нуждается в отдыхе. Устал я. Да и раны на ногах все не проходят. Всё надо преодолеть. На то и война.
Вчера вечером в 22.00 из Москвы прилетел на нашу площадку первый транспортный самолет. Привезли нам толу, питание для радиостанции, автоматы, патроны.
Из Москвы получили радиограмму: «Ожидайте самолет, сигналы прежние».
Фомич (как зовут его в кругу своих ближних) решил «сходить» в Москву. Быстро собрался и поехал на аэродром. Женя Байдин дал мне двести пятьдесят рублей, и я их передал Фомичу с просьбой привезти из Москвы одеколона, зубных щеток, порошка.
Написал рапорт товарищу Строкачу с просьбой о помощи моей матери: аттестата она так и не получила. Послал письмо Лизе. Поздравил с Новым годом.
После обеда направил два отделения (Журавлева и Рудницкого) вместе с группой конотопцев на операцию в с. Воздвиженское.
Ничего существенного. Промотались целую ночь в степи — заблудились. Проехали около 90 км и чуть не заехали в Ямполь, — а там полиция, казаки, мадьяры, немцы.
В Воздвиженском хлопцы достали спирт, самогон и, доехав до Марбуды, напились; подъезжая к заставе (с. Ломленка), открыли стрельбу. Держала заставу группа второй Ворошиловской партизанской бригады (командир — подполковник Гудзенко). Ворошиловцы, думая, что нападает противник, пошли в атаку на конотопцев. К счастью, разведчики обеих сторон действовали сноровисто и своевременно выяснили, в чем дело, — все обошлось хорошо и без жертв. Однако в наш штаб рапортом сообщили о нарушении порядка.
Я немедленно арестовал и посадил на «строгую диету» своих «героев».
Собрали партийное собрание, распесочили парторга Журавлева, который, командуя операцией, допустил до пьянства ребят.
Провели комсомольское собрание. Распекали «всех и вся».
Я многое извлек и для себя от этого собрания. Вывод прост — оторвался от массы, много гонора. Надо учесть и исправлять ошибку.
