Лафатер из физиогномики сделал науку, которую мы стараемся объяснить наиболее ясно, с нашей точки зрения, и которая находится, как мы видим из ежедневных упражнений, в совершенном согласии с хиромантией, хирогномикой и френологией, и было бы удивительно, если бы было иначе.
Физиономия может быть изучаема в двух различных видах, и так изучал ее Лафатер:
В виде формы органов и в виде выражения.
Лицевой нерв играет главную роль в системе физиогномонии.
Чтоб обобщить, мы скажем, что «его господство понимают все мускулы лица и уха до затылочного» [55] . «Он возбуждает не только строительные и расширительные мускулы носа и рта, но и те, которые расширяют и сжимают зев» [56] .
Ясно, что в мускулах, так же как и в органах, в которых держится и соприкасается, чем сильнее развитие, тем качество мускулов или органов имеет большее могущество. Может даже, как мы уже видели, явиться его излишек.
Мы узнаем сейчас, что Лафатер следовал этой системе.
Лицевой мускул действительно зависит от мозга и повинуется его велениям.
Не менее верно, что лицевые мускулы сжимаются также впечатлениями, проистекающими из органического существа.
«Страсти могут (мы уже видели) действовать симпатически или на мозг вообще, или на одну из его частей, реакция которой на мускулы, получаемая ими через нервы, определяет движение, которое тогда наблюдают. В произведении этих движений орган, так сказать, действует пассивно, тогда как он действует насильно, когда воля управляет его усилиями.
Движения лица существуют тогда только по симпатии» [57] .
То же можно сказать и о жестах, которые суть деятельная физиономия тела и которые, повинуясь тем же причинам, производят аналогичные следствия.
Наконец, наблюдения медиков установили, что лицо, в продолжение времени и через повторение тех же самых идей, страстей и привязанностей и, следовательно, тех же движений мускулов и кожи различных частей его, сохраняет обыкновенно особенное выражение, достаточно тождественное у различных личностей.
Итак, чем больше вульгаризуется человек, чем больше он нравственно унижается, тем больше он стремится инстинктивно обезобразиться. Его жесты становятся грубыми, походка – неблагородной, голос – неприятным; его лицо искажается отвратительными гримасами, и он приноравливается ко всему этому потому, что повинуется, сам того не зная, великому закону природы, которая хочет гармонии, какой бы то ни было, между душой и телом, и на этом-то символическом принципе основаны все системы предсказаний. По мере того, как интеллектуальное тело воспринимает господство над мыслью, – человек оскотинивается (это народное выражение, а язык народа полон верными и магическими образами) и, теряя свою часть божественной искры, все более и более принимает инстинкты того животного, образ которого он носит.
Итак, выражение физиономии есть действие страстей, вещественные причины которых объясняет френология, а невещественные – магия.
Лафатер восходит от действий к причинам; Галль нисходил от причин к следствиям. В этом все различие, и ясно, что Лафатер принес Галлю громадную пользу, дав ему точку для сравнения и, быть может, самую основную точку.
Известно, что физиономия есть отражение наших впечатлений и поэтому она кажется предназначенной для выражения инстинктов и качеств, секрет которых сокрыт для френологии под волосами или прической. Только в физиономии изучение человеческого характера должно было сделаться сначала всем, и невозможно отрицать, что люди, одаренные козальностью и имеющие гладкие пальцы, предугадывают довольно часто созерцанием, без других усилий, характер людей, которых они видят в первый раз.
Между тем физиономия, хотя она и может утрачивать цвет вследствие страстей, зависит от мозга, и потому она раба воли. Лоб и руки видны такими, какие они есть; но физиономия повинуется, если нужно, приказаниям хитрости, и умеет делаться обманчивой, управляя выражениями до той минуты, когда порок, выходя, так сказать, из берегов, кладет на нее печать органического тела, направляет вниз все мускулы лица, делает безумными глаза, изменяет первоначальную красоту в отталкивающее безобразие и открывает тайного лицемера. Но до того времени часто ошибаются, когда, доверяя своим инстинктам, думают читать по физиономии намерения своего противника.
Нападающее свирепое животное имеет большую энергию, чем человек, который защищается; это деятельная сила, которая увеличивается движением, действием, тогда как сила страдательная имеет невыгоду неподвижности. Чтоб сопротивляться удару, нужно иметь двойное могущество. Хитрость часто обманывает прозорливость, и чтоб узнать, чего придерживаться, нужно прибегать к данным науки, которые всегда подтверждаются наблюдениями. Правда, что наиболее сильные люди устают носить маску и бывают принуждены отдыхать хоть минуту, и тогда красноватый блеск глаз, неприметная складка, являющаяся у угла рта, могут выдать тигра; но чтоб открыть это, надо быть очень внимательным.
