Продолжая наше исследование с хирогномонической зрения, мы видим первый сустав большого пальца скорее развитым для сопротивления, чем для господства; и сопротивление это увеличено его широтой, которая выражает твердость намерения, при надобности доходящую до упрямства.
У него длинные пальцы, дающие ему ум в частностях. И как он восхитителен в своих толкованиях и объяснениях. Его длинные пальцы, следует говорить уже все, могут довести его иногда до суетности, но до гордости – никогда. Эта мелочность дала бы также ему в высшей степени деловой ум, ибо его такт громаден, и, как известно, он получает от Меркурия восхитительное красноречие и великолепную проницательность, которые легко могли бы дойти до самой тонкой хитрости. Но он каждую минуту останавливается тем же препятствием: его сердцем!
Его рука, так же как и рука Дюма, украшена кольцом Соломона; он был бы царем в сокровенных науках, если бы захотел ими заниматься. Многие стихотворения в его
Если высказать вполне нашу мысль, то мы полагаем, что рука этого великого поэта не имела в юности той формы, какую она имеет теперь; она должна была быть тонкой и гладкой. Годы, положение, случайности развили у Ламартина качества, которые, без сомнения, он имел, но которые были у него только второстепенными и из которых он сделал главные, превосходством своего таланта.
Его наклонности изменились, и вместе с тем необходимо должны были измениться и его руки.
В общем, его рука соединяет самую мужественную доблесть с организацией, напоминающей своей утонченностью, нежностью и самой избранной чувствительностью женскую.
Это очень богатая и прекрасная натура.
Главные и очевидно господствующие планеты у Прудона – Юпитер и Марс.
Юпитер делает его волосы редкими и дает ему довольно белую кожу с красноватым оттенком (влияние Марса); Марс также дает ему рыжую бороду, широкую грудь и крупные формы. Эти две планеты у Прудона борются. Очень развитый Юпитер дает ему громадную, неизмеримую, нечеловеческую гордость, ибо он теряет свои качества первого мира из-за гибельного влияния Марса. Планета Сатурн производит на него также второстепенное влияние, выражаемое высотой его плеч и шириной первого сустава среднего пальца; она дает ему сомнение, мрачное расположение духа и суеверие; он получает от Венеры физическую любовь и получил бы нежность, если бы влияние этой планеты не было побеждено и почти уничтожено Марсом.
Рука Прудона очень проста, что бывает почти всегда, когда известное господство преобладает и не испытывает сопротивления.
Прудон родился для борьбы; борьба служит гордости, которая находит в ней пищу, преимущество, роскошь. Отсюда соединение силы и простоты. Это странная организация напоминает организацию сатаны, к которому Прудон иногда взывает, которому он шлет братский поклон.
Мы просим, чтобы в этом не видели никакого постыдного побуждения. Мы уважаем всякий разум, разум Прудона так же, как и других; но говорить правду мы вынуждены, а Прудон жестоко нападает на все, что уважаемо и почитаемо в мире, и да позволено будет нам сказать все, не стесняясь, что нам покажется полезным, и открыть истину.
По нашему мнению, Прудон неизбежно следует своей натуре; он был послан, чтобы прибавить к несчастьям осужденной эпохи несчастья разочарования. Его миссия заключалась в омрачении света и приготовлении безнадежности. Привет зловещему посланнику, и да исполнится воля Бога! Но если дозволено ему идти с заступом в руках, то ему не дано лопаты. Не устраняют посредством разрушения; быть может, можно возвести из грязи печальные хижины, которые обращаются в пыль, будучи высушены солнцем; но дворцы строят из мрамора и гранита: религии и милосердия.
Посмотрим, выражают ли руки Прудона его предназначение.
Бугорок Юпитера, как сказано нами, очень у него развит; это, как известно, – гордость.
Философский узел своим замечательным развитием делает его независимым, расположенным к возмущению, скептиком и козалистом (это опять-таки гордость, возмущение против всего существующего, непрерывное недовольство).
Головная линия пряма, положительна, неизбежно посвящена логике; она не так длинна, чтобы выражать высшее разумение, и не через нее он получает свои главные качества. Его разум не светильник: он – секира или шпага.
Его чрезвычайно четырехугольные пальцы дают ему тиранию видимого порядка, чрезмерную, ненасытную любовь справедливости. Все существующие вещи кажутся ему дурными; все пирамиды кажутся ему пошатнувшимися в их основании; все здания неправильны для его взгляда. Все дурно. Кто же может соорудить, иссечь, написать, создать основание? Он.
Другие – дети, другие – женщины, все эти великие люди, все великие мыслители.
Он один – мужчина; у него одного мужественный талант.
Второй сустав большого пальца силен, толст, не будучи длинен; его логика энергична, нервна, но ей недостает силы, она более придерживается парадоксов, чем разума.
