Хирухарама полностью

Мистер Тэннер непременно желал объяснить, как так получилось, что у них в семье оказался свой юрист, а потому, когда они решили распродать имущество и уехать из Новой Зеландии, им было на кого положиться в деловых вопросах.

Чтобы все стало понятно, сперва нужно было сказать пару слов о дедушке мистера Тэннера: он рано осиротел, и из родного Стэмфорда в Линкольншире его послали за море, к богатым хозяевам, жившим к северу от Окленда, — предполагалось, что в подмастерья, а на деле вышло, что в слуги. Он чистил ножи, ходил за лошадьми, прислуживал за столом, рубил дрова. Там, в Окленде, приехав как-то раз за покупками, он познакомился с Китти, бабушкой мистера Тэннера. Китти приплыла из Англии, надеясь устроиться гувернанткой, и тоже обнаружила, что на самом деле нужна как прислуга. Ей было шестнадцать лет; Тэннер попросил ее подождать три года, пока он накопит денег и сможет жениться. Разговор этот происходил на методистском благотворительном чаепитии всего через пару недель после их знакомства. «У тебя в Англии много родни?» — спросила Китти. «Только сестра», — ответил Тэннер. «Старшая или младшая?» — «Старшая». Наверное, думает, я уже выучился ремеслу. Наверное, думает, я хорошо устроился в жизни. «А ты ей давно не писал?» — «Давно».

— Ну, теперь ты лучше напиши, — сказала Китти, — сообщи, что мы женимся. Я буду рада новой родственнице, своих у меня, можно сказать, нет.

— Я над этим подумаю, — сказал он.

Китти поняла, что он неграмотный.

Поселиться им пришлось в глуши. В те времена земля в окрестностях Окленда стоила десять шиллингов за акр — треть суммы шла на постройку новых школ и церквей; но к северу от Авануи, где обосновались Тэннер и Китти, ни школ, ни церквей не было, а потому жить оказалось дешевле. Даже не пришлось покупать жилье: они нашли брошенный участок, а на участке то, за что другой заплатил бы добрую тысячу фунтов: водозаборную колонку с чистой родниковой водой. Как бы то ни было, прежние хозяева уехали и оставили свой дом: слишком уж глухая местность и слишком уж бедная страна. Не подумайте, впрочем, что это была жалкая лачуга. Нет, там оказалось две комнаты — в одной плита, в другой остов кровати; и еще каморка, которую приспособили под овощной склад. Тэннер стал выращивать корнеплоды и дважды в неделю запрягал телегу, чтобы отвезти их на рынок в Авануи. Китти оставалась смотреть за хозяйством: они завели две сотни кур и немало поросят.

Тэннер все думал, что ответит жене, когда та скажет, что ждет ребенка. Когда она и в самом деле об этом сказала, года через два после свадьбы, он поначалу ничего не расслышал: дул северный ветер и докричаться друг до друга было попросту невозможно. Потом, сумев наконец разобрать слова, он запряг телегу и поехал в Авануи. Доктор как раз ушел на обед; обедал он в пансионе в начале главной городской улицы. Дождавшись, пока он вернется в приемную, Тэннер спросил, какой на Северном острове процент выживаемости.

— Вы хотите сказать «процент смертности»? — уточнил доктор.

— Можно и так сказать, — ответил Тэннер.

— У нас не умирают, разве что спиваются или тонут. В провинции Таранаки три тысячи человек, и за последние шестнадцать лет — ни одних похорон. Да и больных всего двадцать четыре человека. Можно сказать, сижу без работы.

— А когда рожают? — спросил Тэннер.

Но доктор не стал распространяться насчет смертности среди рожениц. Вместо этого он строго взглянул на Тэннера и спросил, на каком сроке его жена.

— Так, понятно, не знаете. Только не спрашивайте меня, близнецы у вас или нет. Подобное знание природой не предусмотрено. — Он принялся что-то писать в блокноте. — Где вы живете?

— Сначала поедете по дороге на Хаухору, через двенадцать миль свернете направо…

— Как называется место?

— Хирухарама.

— Не знаю такого. И слово не маорийское.

— Кажется, оно означает Иерусалим, — сказал Тэннер.

— В округе есть еще женщины?

— Нет.

— Кто-то должен помочь вашей жене по хозяйству, пока она не оправится после родов. Кто ваши соседи?

Тэннер сказал, что соседей у них нет никаких, кроме Бринкмана. Он иногда заглядывает в гости, а сам живет миль за десять, в Стоуни-лоаф.

— Он женат?

— Нет, и часто на это жалуется. Но какая женщина согласится жить в тех краях?

— Женщина, — сказал доктор, — согласится жить где угодно. Осмелюсь заметить, он большой чудак.

— Он мечтатель, — отозвался Тэннер. — Да, пожалуй что мечтатель.

— Я-то говорил о том, чтобы постирать пеленки и что там еще по хозяйству. Раз нет соседей, вы сами сможете хоть что-то сделать?

— Много чего смогу, — сказал Тэннер.

— Не пьете?

Тэннер покачал головой, попутно задумавшись, а не пьет ли сам доктор. Затем спросил, привезти ли жену на осмотр, когда он следующий раз поедет в Авануи. Доктор выглянул в окно, оглядел расхлябанную телегу с железными ободьями на колесах.

— Не надо.

Он вырвал из блокнота страничку с рецептом.

— Это для вашей жены, раствор хлористого кальция. Как буду нужен, пошлете за мной. Но главное, не волнуйтесь. Бывает, что пока я приеду, уже и без меня справились.