Зная неплохо арабский язык, я решил воспользоваться этими своими знаниями и присвоил себе имя Азис. С этим именем я и решил идти до конца. Чеченским языком, в нашей группе хорошо владел Сологуб, но его душа была уже высоко, но и моих знаний арабского на первых парах было достаточно. Зная кое-какую информацию о наёмниках и их позывных, мне было легче, в случае надобности, придумать и версию своего появления, а детали в этой обстановке проверять никто не будет, тем более у обыкновенных бандитов, коими являлись эти самые наёмники.
Одна из пуль порвала мне правую щеку ото рта, до уха и мне было тяжело говорить, общаться я мог, но уже как бы с акцентом, который легко мог списаться на ранение, а значит пойти мне на пользу. От этой мысли я даже улыбнулся.
– Надо же! – подумал я. – Мне даже ранение идёт на пользу!
Не знаю как, но мне безболезненно удалось вырваться из Грозного. Под утро я был уже в нескольких километрах от него и, самое интересное, меня никто ни разу не остановил, ни наши, ни чеченцы. Под утро и в городе наступило какое-то затишье. Я отлично понимал, что долго это не продлится и поэтому стремился как можно дальше уйти от города. Снега было мало, местами его просто сдувало с открытых мест, да и мороз прихватывал только ночью. Натянув на себя старую, горскую бурку, подобранную мною в одном из разрушенных домов, я кутался в неё и упорно шёл на юг.
Когда рассвело, я ушёл вправо от дороги на какую-то просёлочную дорожку и стал подниматься по ней вверх. Дорожка петляла сквозь сплошные заросли, между деревьями и валунами горной породы. Силы буквально покинули меня, когда я вышел на небольшую поляну к одинокому домику из камня и глины, огороженного со всех сторон жердями, как загон. Возле дома зашевелилась огромная кавказская овчарка и, зарычав, направилась ко мне, но тут из дома вышел седой мужчина, лет семидесяти возрастом. Он прикрикнул на пса и тот снова улёгся на своё согретое место.
Посмотрев на меня, обессилившего и еле держащегося на ногах, он молча подошёл ко мне и подхватил под руку, чтобы я не упал.
– Вы кто, уважаемый? – спросил он по-чеченски, но смысл вопроса я понял.
– Азис, отец! – ответил я по-арабски ему, сильно картавя из-за раны на лице и добавил. – Попали под обстрел русских у Грозного, еле ушёл, а все мои братья остались там, всех побили!
