– Да я бы вас каждый день парил, так не жалуете старика-то! – продолжил он, поглядывая на свою половину, которая стояла возле машины и с нетерпением ждала мужа.
На улице уже наступала зима, но как-то робко. С неба сыпал небольшой снежок, но землю уже подморозило и, наконец-то, убрало грязь, хотя сулдыжья мешали нормально передвигаться.
– Ладно уж! – произнёс я, помахав Вале рукой. – Беги к своей, а то схлопочешь!
Подождав пока они уехали, мы забрали из машины чемоданчик и вошли в дом. В самом доме было холодно и неуютно, но чисто. Даже кровать была застелена чистым бельём.
– Значит Валя сюда заходит! – подумал я и направился к своему тайнику.
Уложив все деньги в целлофан и, укутав его старой тряпкой, всё это я уложил в углубление тайника и накрыл его ящиком с гранатами, завалив его, в свою очередь, старым брезентом. Управившись, мы тронулись в Ногинск. Хотели сначала заехать в больницу к Гоше, но тут позвонил Сологуб и сказал, что вся компания соберётся на вилле у Паука, которая располагается на Финском заливе в живописном месте по направлению на Выборг. На вилле есть свои катера, приличный пирс и все прелести беззаботной жизни. Я посмотрел на часы. Время уже перевалило за одиннадцать дня, а значит нам необходимо было спешить.
– Звони в дивизию и пусть выдвигаются в сторону Клина и ждут нас там! Форма одежды сам знаешь, да и намордники пусть прихватят, этот раз без них никак! – сказал я Борису и, пока тот звонил и давал указания, давил на газ, чтобы быстрее оказаться в офисе, где была наша униформа с Борисом.
Пашу с Жекой я сегодня решил не брать с собой. Всё-таки опасность пока ещё существовала, о чём и предупредил Питерский. К Гоше ехать уже было некогда и, залетев в офис, я кинул Жеке, чтобы они с Пашей внимательно смотрели за обстановкой, а сам, вместе с Борисом, принялся переодеваться. Борис был уже готов, когда я стал проверять свои пистолеты и запасные обоймы к ним.
– Стареешь, командир! – засмеялся Борис и, увернувшись от меня, выбежал в коридор.
– Не понял! – удивился Жека. – А мы что с Пашей бракованные, что ли?
– Жека! – воскликнул я. – Совесть имей! Я вам самое дорогое доверяю, а ты в обидки! Вроде в театр идём!
– Если бы в театр, то не обижался бы! – пробурчал Жека. – На хрена мне этот сарай, командир!
– Жека, милый, поверь, это в последний раз! – воскликнул я и обнял своего товарища по оружию. – Вот наберут себе охрану, и мы вообще сюда без дела не будем ездить, а сейчас просто прошу тебя! Ну не приказывать же мне тебе, в самом деле! – уже в сердцах, добавил я.
Уже на выходе, добавил. – Выберите время и к Гоше сходите, можете с Алиной, а то тот вообще один млеет в палате!
– Ну ладно, командир! – пробурчал Жека и добавил, глянув на Бориса. – Вот следующий раз его и оставляй!
– Ты мне сейчас договоришься! – взорвался Борис на такой выпад своего подчинённого. – Совсем страх потеряли! Ты как вообще с командиром разговариваешь? – понесло Бориса.
– Да ну вас! – произнёс Жека и, улыбнувшись, вышел вслед за мной из кабинета.
– Ну ты посмотри! – воскликнул Борис.
– Так! Хорош! Как дети! – крикнул я. – Игрушку у вас отняли что ли? Едем на задание, а они бодаться! Всё! Поехали!
Часа через полтора мы уже были в Клину. Неслись невзирая ни на какие посты и знаки, перекусывали только на ходу то, что нам сунул в последний момент Жека. Остановились мы уже все вместе за Новгородом, когда уже стемнело. Заправили машины и заправились в кафе сами, перепугав посетителей и работников кафе своим видом. Денег они с нас брать не захотели, но я кинул на стол две стодолларовые бумажки, и полетели дальше.
В Питер мы действительно влетели вихрем около одиннадцати вечера. Сологуб ждал нас на посту ГАИ, который располагался на кольцевой дороге. Там мы, объединившись со всеми остальными, уехали в сторону Выборга. На посту Гаи мы также расспрашивали специально про Выборг, чтобы они не начали поднимать шум.
В полночь мы уже были на месте и быстро рассредоточились по тем местам, на которые указал Сологуб.
На вилле гулянка шла полным ходом, мало того, она ещё больше начинала набирать обороты. Все основные движения были возле двухэтажной, рубленой бани, с пристроенным к ней бассейном под стеклом. Внутри помещения, где располагался бассейн, росли пальмы и всякая всячина, а на их ветвях сидели всякие диковинные птицы, которые уже давно привыкли к потехам людей.
– Да! – подумал я. – Красиво жить не запретишь! Но за чей счёт, господа?
Сологуб показал мне на лысого человека, развалившегося в мягком, кожаном кресле, укрытого по пояс только большим полотенцем. На нём висели две молоденькие девицы и громко хохотали. Они были полностью голыми и ластились своими грудями по его жирной плоти.
Всегда задавал себе вопрос. – Почему такие молоденькие и красивые девчата липнут к таким уродам? Ну, неужели из-за тех соток баксов можно так унижаться?
При виде такой картины мне всегда хотелось их стрелять с ещё большей ненавистью, чем самих бандитов.
