– Закричал, если быть точным, – поправила меня Валентина. – Сказал, что у подъезда лежит мой муж. Сначала я подумала, что он там пьяный, а потом стала разбирать слова. Спустилась вниз, так и простояла около стены до приезда полиции. Не смогла подойти ближе. Костя, который мне позвонил, и сообщил, куда надо, и сам все объяснил полицейским.
– Значит, вы не прикасались к телу мужа до приезда оперативников? И никакие его вещи не забирали?
– Вы пытаетесь узнать, почему я не делала ему искусственное дыхание? Я же врач, да? И должна спокойно относиться к подобным моментам? Нет, его вещи я не брала. К мужу не подходила. Это был его труп, там уже все, жизни не осталось. Под ним была лужа крови. С такой потерей не живут. Я просто стояла и смотрела. И ничего не видела. Всем заправлял Костя. Сам встретил ментов, сам указал на меня, мол, вот жена. Потом мы поднялись сюда, меня допрашивали, я отвечала. Плохо помню, извините.
Она прижала руку ко лбу. Было видно, что она не разыгрывает из себя мученицу. Ей действительно было нехорошо.
– Воды? – предложила я. – Или прервемся?
– Нормально все. – Она опустила руку, затушила сигарету и вдруг крикнула куда-то в сторону: – А теперь поставь свой внедорожник в гараж, пожалуйста! И спать пора.
Марк появился из той комнаты, куда недавно уехал на «Хаммере». Только теперь он был на своих двоих. Наверное, его гараж был в другой комнате. Он остановился в дверях, снова установил со мной зрительный контакт, после чего подошел к матери.
– Надо ложиться, Марк, – строго сказала она, но в то же время очень нежно погладила его ладонью по спинке. – Давай, ты будешь слушаться?
Ребенок помотал головой. Что ж, я хорошо его понимала. Какое «спать», если тут гости?
– Иди, – жестко отреагировала на такое поведение Валентина. – У тебя нет других вариантов.
Мальчик молча вышел из комнаты.
– Я все же не хочу мешать, я приеду завтра, – попыталась я подняться с дивана, но Валентина успокоила:
– Если я его распущу, то потом мне будет трудно. Он должен слушаться. Он все должен делать сам. Потом я просто проверю, все ли он сделал правильно. И не потребую от него свыше того, на что он способен в свои три года.
В ее голосе я уловила начальственные нотки. Появилось высокомерие во взгляде, даже некоторая нетерпимость. Ух ты, вот оно. Об этом меня и предупреждали и Костоянц и Колесников.
– Что же вам еще рассказать? – протянула Валентина, доставая новую сигарету. – Я не знаю.
– Расскажите, как вы познакомились, – попросила я.
– А это точно необходимо для расследования? – с сарказмом в голосе спросила Валентина.
– Может быть.
– Познакомились в больнице. Я еще студенткой там практику проходила. После университета пришла туда устраиваться на работу. Андрей меня взял под свое крыло. Не сразу, но сломался. Я хотела работать рядом с ним. Но не только в чувствах дело. Сосудистой хирургией заинтересовалась на третьем курсе, все силы бросила на обучение. Но он решил, что я не потяну, и перекрыл мне кислород.
– Каким образом?
– Сказал, что хирургия – не мое. Сказал очень мягко. Но в глаза при этом не посмотрел. Было больно, очень больно. Я запомнила этот момент. Хотела доказать ему, что он ошибается. Он разрешил мне ассистировать во время операций всего пару раз.
Валентина потянулась к кружке с кофе, потом долго пыталась приладить чайную ложку параллельно краю плетеной подставки, на которой стояла наша посуда.
– Не знаю, что произошло, – едва слышно произнесла она. – Я ошибалась. То не тот инструмент ему подам, то не расслышу, что он сказал. Ему этого было достаточно, он прямо посоветовал мне забыть про хирургию.
– Вы могли бы работать в другом месте, – заметила я.
– Могла бы, – согласилась Валентина, – но не стала. Андрей начал проявлять знаки внимания. После его развода мы сразу же стали жить вместе. Он купил эту квартиру, потом родился Марк. А затем Андрей изменился. В общем-то, как я уже сказала, наши отношения развалились в разные стороны, как игрушечные кубики.
В дверях показалась маленькая фигурка в белой пижамке. Валентина, заметив сына, тронула меня за руку.
– Извините, я скоро.
Она подошла к сыну и увела прочь.
Пока ее не было, я обнаружила на стене несколько фотографий. Подошла ближе, чтобы рассмотреть подробнее. Андрей Слепнев был симпатичным мужчиной. На одном из снимков он обнимал за плечи Валентину, и оба выглядели счастливыми. Пока еще.
На другом фото я увидела Слепнева во время вручения ему какого-то диплома. Здесь он был еще моложе. Он пожимал руку солидному господину. Оба явно были рады видеть друг друга. Оба были в смокингах.
– Уложила, – сообщила Валентина, заходя в комнату. – Прошу прощения, у нас ритуал: я должна обязательно сказать ему перед сном, что он самый лучший мальчик на свете.
– Так и есть, – улыбнулась я.
– Так и есть, – согласилась Валентина. – Забыла, на чем остановилась…
– На том, что вы с мужем стали друг для друга чужими людьми, – подсказала я.
– А, ну да.
– Давайте честно. Вы испытывали к нему чувства, Валя? – осмелела я. – Или надеялись их взрастить со временем? Вопрос не для протокола.
