– Наверное, я все же не любила его, – выдержав паузу, ответила Валентина. – Я должна сейчас сидеть на корвалоле, а я не хочу. Мне жаль его, но я не чувствую себя обездоленной, понимаете? Выгорело. Та малость, что была, пропала, и давно. Все делают ошибки. Моя была в том, что я хотела стать хорошим врачом, и он бы мне мог в этом помочь. Но он не стал. Но встречаться с ним я начала не поэтому. Он был интересным человеком, он притягивал. И я до сих пор уверена в том, что он ошибся насчет меня. Я бы смогла. Но он внушил мне, что и пробовать не стоит. А потом родился Марк.
– Значит, вы не работали в последнее время?
– Уже несколько лет сижу дома. Но до этого мы были в одном отделении. Я пыталась ему помочь, разгрузить очередь или вытереть пыль в кабинете, потому что он попросту забывал попросить уборщиц это сделать, но он никого в свои дела не посвящал. Раздражался, если заставал меня с веником в руках. Мог повысить голос. Но ничего, я дала ему понять, что я тоже человек.
– А как именно? – Я подхватила кусочек сахара и опустила его в свою чашку.
– Перешла в онкологию, потом перевелась в терапию. О мечте стать хирургом пришлось забыть. Я решила: пусть. Задавила в себе это желание. Просто работала, доказывая ему и себе, что могу быть хорошим врачом. А когда поняла, что жду ребенка, решила – хватит бороться за место под солнцем, потому что я его нашла.
– Вы сказали, что в какой-то момент Андрей Александрович сильно изменился, – напомнила я. – Можно подробнее?
– Он стал знаменит, если можно так выразиться, – пояснила Валентина. – Постоянно работал, нервничал, а дома срывался на мне. Напряжение же надо как-то снимать. Мог бы хлопнуть бокал вина, и все, но тут иной случай: спиртное ему было противопоказано. Вот и словно мстил мне за свой внезапный успех и всю ответственность, которая легла на его плечи. Правда, были и плюсы – он стал приносить домой деньги. Я думала, что он все несет в семью, но ошибалась. Как-то во время ссоры признался, что перечисляет алименты своей бывшей. Мол, там сын, и они не шикуют. Мы сильно поругались из-за этого. Сын там взрослый, а у нас маленький ребенок, ему больше надо, согласны?
Я вспомнила «Хаммер», которому позавидовал бы, наверное, сам Шварценеггер.
– Соглашусь с вами, – закивала я. – Но ведь это были доходы Андрея Александровича, правильно? Значит, он ими и распоряжался. Не думаю, что он держал вас с малышом на хлебе и воде.
– Не волнует, – отрезала Валентина. – В какой семье живешь, туда и неси. Если утаил, то расскажи об этом сам, а не делай так, чтобы тебя на этом поймали.
Ах, вот оно что. Значит, Валентина была не против того, что Слепнев помогал бывшей супруге материально. Ее задело то, что он делал это тайно от нее.
– Я вина выпью, – сказала Валентина. – Вам налить?
– Нет, благодарю, я за рулем.
Пока Валентина ходила на кухню, я подумала, что мне пора бы и честь знать. Однако еще один вопрос я ей не задала.
– Скажите, – попросила я, когда хозяйка квартиры вернулась в комнату с бокалом в руке, – а ваш муж рассказывал что-нибудь о том, как начинал свою карьеру? Нет, просто интересно, какой путь человек прошел от студента медицинского вуза до доктора, к которому толпами шли люди?
– Да ничего он не прошел такого уж, чтобы этим можно было восхищаться, – отмахнулась Валентина. – Он работал-то только в одной больнице всю жизнь.
– Надо же, какая верность рабочему месту.
– Несколько лет он провел в Англии, – исправилась Валентина. – Но там, по его рассказам, ничему новому не научился. Поехал туда чисто из-за денег, со своим лучшим другом по приглашению бывшего преподавателя. Да и не так уж долго он там пробыл, мало об этом рассказывал, хотя мне было интересно послушать. В общем, не считается.
– Он не рассказывал о тех, кто к нему обращался за помощью? Может, делился? Контингент-то был разнообразным, наверное.
– Не делился, – покачала головой Валентина. – Он не подпускал меня к своей работе. Не считал нужным, помните? Эта слава его покалечила, – добавила она. – А теперь его и самого уже нет. Спасибо, хоть квартира осталась, а то бы вообще на улицу пришлось идти.
На поверку такие фразы, как «Мне негде жить», могут оказаться ложью. Бывают, конечно, печальные исключения, и их немало. Но проживание на улице некоторые граждане ошибочно приравнивают к отказу от привычного образа жизни, что само по себе – вообще другая тема. Я решила проверить, с чем осталась Валентина после смерти мужа: у разбитого корыта или все-таки в шикарной трехкомнатной квартире элитного жилого комплекса.
– У вас есть кто-то, кто мог бы помочь? – спросила я. – Если я правильно поняла, то Андрей Александрович был единственным добытчиком в семье.
– Вы хотите знать, есть ли у меня деньги? – уточнила Валентина. – Есть. Я откладывала. Кроме того…
Она запнулась. Покрутила в руках опустевший бокал.
– Как женщина женщине. В полиции я об этом не рассказывала. Я кое с кем встречаюсь, – призналась она. – Не нужно проверять и этого человека. Он абсолютно ни при чем. Муж его знал, они вместе работали.
– Андрей Александрович был в курсе вашей связи?
