Рассмотрел в оптический прицел большую темную массу. Вот между стволами деревцев мелькнула большая голова уверенно идущего медведя. Михайло Потапович, собственной персоной! Несомненно, движется полакомиться в малинник. Ветер дует на меня. Он меня пока не чует. Остается только аккуратно обозначиться. Может, отойдет, пропустит. Негромко запел: «Пробирается медведь сквозь густой валежник, стали птицы песни петь, и расцвел подснежник». Реакция совершенно для меня неожиданная и опасная. Медведь на секунду остановился, коротко взревел и кубарем рванулся в моем направлении. Теперь моя жизнь зависит только от меня самого. Пробил холодный пот. Мазать никак нельзя. Включил лазерный прицел, навел на правый глаз подскакивающей головы бегущего медведя. Если попаду в голову, вряд ли пробью ее. Там у него толщина лобной кости более трех-четырех сантиметров. Бывалые охотники рассказывали, что пули иногда отскакивали ото лба мишки.
Стрелять только наверняка, в глаз. Выровнял дыхание, поймал в красный крестик глаз животного, опустившего в беге лапы на землю, и тут же плавно спустил курок. Медведь на полном ходу резко остановился, перевернулся через голову и рухнул, распластавшись, метрах в десяти от меня. Надо делать контрольный выстрел. Опять поймал голову неподвижно лежащего медведя, навел прицел на левый глаз, плавно спустил курок. Голова животного дернулась от силы произведенного выстрела.
Подошел близко. Все, мертвый. Ей-богу, Потапыч, не хотел я тебя убивать, да ты не оставил мне иного выбора. Такого страху на меня нагнал! И главное, зачем? То ли охранял свою территорию от соперника, то ли от жадности хотел прогнать от малинника. Я бы и так скоро ушел.
Шкура медведя с ровным хорошим ворсом красивого коричнево-золотистого цвета. А в паху, на морде и лапах с каштановым оттенком. Красивая и теплая шкура зверя. Неудивительно, ведь уже близится осень, а там и зима не за горами. Сняв с себя все, что мешало, засучил рукава и в течение часа снимал шкуру вместе с головой и когтями. Из головы, через основание черепа, выковырял длинным штык-ножом мозг. Нечего тащить лишний вес. Однако жир и мозг медведя не стал выбрасывать, поскольку они могли пригодиться для изготовления шкуры. Тщательно завернул в большие лопухи и спрятал рядом с деревом в колючий кустарник. В течение получаса скоблил мездру от небольших кусочков медвежьего мяса и жира. Затем медвежью шкуру взвалил на правое плечо, поднял корзины с грибами и двинулся домой.
Шкуру медведя расстелил по привычке рядом с муравейником, пускай мураши помогают очищать ее. Оставшийся день посвятил сушке ягод и солению грибов.
Не забыл переложить очищенные от пчел соты с медом в деревянную пятидесятилитровую бочку, с плоским камнем вместо крышки. Там еще места хватит для еще такого же объема меда. Если попадется, то еще наберу. Бочку спустил в погреб. Для промытых и очищенных грибов поставил пятидесятилитровый котел с водой на огонь, проварил их. Бросил в раствор для вкуса немного сухого укропа и листьев смородины. Подсолил. Эх, еще бы чесночка, хотя запах и так стоял обалденный! На готовые грибы положил вместо гнета промытый родниковой водой тяжелый плоский камень, размерами чуть меньше диаметра котла, и тоже отнес в погреб. Потом пособираю грибов и добавлю к уже уваренным.
Пока варились грибы, убрал две плетенки с волшебными ягодами в погреб, накрыв их пока кусками больших лопухов. Ягоды малины рассыпал на полатях и слегка протопил печку. Пусть сушатся.
После обеда настрелял из лука полдюжины зайцев и гусей. Занялся их копчением, используя для этого ружейный шкаф.
За оставшееся свободное время до ужина сплел еще две большие корзины с крышками для них. Размеры соответствия крышек для коробов старался соблюдать строго.
Солнце только что успело скрыться за горизонтом, и в то время, когда лучи его еще золотили верхушки гор, в долинах появились сумеречные тени. На фоне бледного неба резко выделялись вершины деревьев с пожелтевшими листьями. Среди птиц, насекомых, в сухой траве – словом, всюду, даже в воздухе, чувствовалось приближение ночи.
На ночь медитация, асархи и традиционная игра на свирели. В сон провалился сразу. Спал на сундуке, накрывшись одеялом. Сон был без сновидений.
Следующие два дня занимался заготовкой и пропариванием лозы, сплел еще десяток широких круглых корзин с крышками. Что называется – ударно поработал! Посчитал, что этого вполне должно хватить на будущие запасы.
