При возвращении с охоты удачно, с одной стрелы, добыл свинью. По такой жаре животные держались поближе к воде, то есть к реке. Чем я и воспользовался. Правда, пришлось потом копьем полчаса отгонять свирепого секача. С трудом отогнал. Убивать не стал, чувства и обязанности его понятны, а мясо не такое нежное, как у самок. Свинью почти в центнер весом тащил за передние ноги на плече, благо недалеко до избы. По возвращении в избу быстро напластал с нее куски мяса и сала. Одновременно с мясом антилопы промыл в проточной воде и пересыпал крупной солью, раздельно набросал в деревянные бочки, положил гнет. Задел положен. Из сухих щепок, веток и кусков дерева разжег костер и, медленно поворачивая на огне, поджарил насаженную в длину на буковую палочку, слегка посоленную вырезку свиньи и антилопы. Попробовал жареное мясо – ничего вкуснее я в жизни не едал, хотя здесь уже попробовал жареную птицу. Хмыкнул, действительно вкусное нежное мясо. Причем я не могу сказать определенно, какое мясо мне больше понравилось. Съел в течение десяти минут не меньше килограмма, отрезая по небольшому кусочку сочащегося горячего мяса, слегка подсаливая и смакуя его. Не стал даже заедать галетами – и так хорошо. Наелся. А недавно одними ягодами питался! Хотя я им необыкновенно благодарен – за спасение жизни и за вторую молодость.
Пока наедался, подумывал и о других способах сохранения мяса. Но на ум ничего не приходило, кроме копчения. Ну, может быть, еще можно изготавливать вяленые и копченые колбасы.
Для копчения мне понадобятся ветки ольхи. Я их видел у реки. Ну что же, будем заниматься «консервированием мяса». Собрал около кряжа несколько плоских камней, соорудил высокий каменный ящик – коптильню. На дно насыпал солидный слой хороших углей, на них положил слой веток ольхи, затем две задние ноги антилопы, сверху закрыл очередным слоем веток ольхи и все это прикрыл несколькими плоскими камнями. Коптил несколько часов, затем подвесил окорока на длинный ствол ветки, горизонтально укрепленный враспор в выемки верха погреба. Таким же способом накоптил две передние ноги, грудинки и вырезки из спины антилопы и четыре свиных окорока.
В течение недели засолил две стокилограммовые бочки свиного и антилопьего мяса, четыре пятидесятикилограммовые бочки белых, подберезовиков, подосиновиков и одну рыжиков, сделал по три десятка кругов вяленой и копченой колбас, несколько десятков килограммов сала.
Решил сплавать на небольшом плоту по заливу и посмотреть, как далеко он тянется. Напротив ущелья обнаружил маленький островок, на прибрежных участках которого заметил какие-то растения типа лотоса, с зонтичной верхушкой, осоку, тростник и рогоз с замшевыми головками, который все принимают за камыш. Взгляд зацепился за высокий стебель золотисто-желтого цвета, длиной около двух с половиной метров, с колосовидным соцветием и с какой-то необычной верхушкой на нем. Мне такой «камыш» на Земле как будто не встречался. Снял штаны, ботинки и носки, осторожно продвинулся вперед по воде на несколько метров и, немного потянувшись, срезал абордажной саблей над самой водой полутораметровый верх стебля. Вернулся на землю и стал его разглядывать.
Головка камыша была необычно яркого желтого цвета, с будто мерцающим на солнце золотистым колосом и с торчащим на самом верху, также мерцающим, золотистым длинным круглым венчиком, отдаленно похожим на корону, в виде тонких стебельков со стреловидным окончанием. Ну, будто сказочный «Король тростника»! Перерезал его ножом пополам. Стенки стебля оказались довольно плотными. Снаружи он очень гладкий, словно покрыт лаком, а внутри, как и следовало ожидать, полый. А сделаю-ка я из него дудочку-свирель, оставив вторую заготовку про запас.
На поверхности одной длинной заготовки сразу проделал ножом семь отверстий. Ближе к духовому концу, после проделанных отверстий, аккуратно подрезал два-три сантиметра спинки – не до конца, так, чтобы ее кусочек в виде язычка немного проваливался внутрь. Получилось свистковое устройство. Сам духовой конец срезал плавно наискосок, сверху вниз, слегка закруглив, чтобы было удобно губам. Попробовал дунуть – звук получился совершенно потрясающий: густой, сильный и какой-то волнующий, завораживающий. Настолько волнующий и необычный, что в душе будто что-то отозвалось, и меня разом накрыло так, что я весь даже покрылся гусиной кожей. Вот это, как говорят немцы, etwas! Что же это такое, необъяснимое? Опять, наверное, волшебство. Только тогда на таком инструменте тренироваться – грех. На нем играть только мастеру, да и то в особых случаях, по праздникам. Погладил дудочку рукой и положил в разгрузку.
